Чтение онлайн

– Папа, сейчас речь об армии, а не о женщинах.

– Мы говорим о жизни, – безнадежно вздохнул Александр. – Или, кроме войны, тебе уже ничего не интересно? Может, эта Воительница что-то в тебе изменила? Совсем тебя измучила? Боже мой, ты и не представляешь, какие сплетни до нас тут дошли.

– Сплетни не имеют отношения к истине, – сказал Чезаре без обиняков. Какое-то время он молча смотрел на свои ботинки. Его до сих пор мутило при воспоминании об их встрече, и виной тому была не только Катерина. Да, он поймал взгляд Фьяметты, когда проезжал парадным маршем мимо ее дома, но едва он пересек мост, как тут же забыл о ней. Если бы он как следует задумался, то был бы наверняка удивлен, что на пике триумфа не чувствует потребности в плотских утехах. – Как моя сестра? По-прежнему без ума от своего неаполитанца?

– Да, она счастлива. И очень рада твоему возвращению. – Папа, как обычно, лгал со вкусом.

– А этот наш зятек, предатель Арагонский?

– Ах, сын, не будь так жесток. Их имя для них ноша не легче, чем для нас наше. И прежде чем ты скажешь что-то еще, – теперь голос его стал властным, – знай, что пока Милан не взят и армия идет на Неаполь, я не хочу ни о чем слышать. Нам нужно наслаждаться гармонией в семье, а не только плодами нашей победы. Понимаешь? – Чезаре склонил голову в знак согласия. – Хорошо. Поскольку ты больше заинтересован в работе, а не в развлечениях, поговорим с кардиналами. Четверо умерли, и это означает, что в коллегии появились вакантные места, но поскольку на них претендуют по меньшей мере две дюжины кандидатов, готовых как следует раскошелиться, возможно, мы расширим ее состав. Ты сможешь начать выплаты своим солдатам. Я пришлю тебе список. А пока давай выпьем вина и поиграем в войну, только ты и я. Расскажи мне, как взял Форли. Я поставил на стол несколько дополнительных баночек со специями и набор новых французских серебряных вилок, чтобы обозначить все рода войск. Видишь, мы, отец и сын, играем совсем как много лет назад во дворце Борджиа. Ах, сколько же всего произошло за это время!

С этими словами по его круглым щекам скатились скупые слезы радости. Как же сильна отцовская любовь! Она способна растопить любое сердце. Когда мужчины склонились над горшочками с горчицей, вилками, соусными ложками и накинутой на бокал толстой салфеткой, обозначающей южную стену крепости Форли, ногу Чезаре до самого паха пронзила острая боль. Уже второй раз за неделю. «Святые угодники, – подумал он. – Только не снова! Не сейчас!»

– Как получается, что столь адскую боль причиняет то, что не может убить, Торелла? Даже раны, полученные во время корриды, доставляли мне куда меньше страданий.

– Еще одна из загадок этой болезни, господин. Непонятно, как она проникает в кости.

– Да еще так неожиданно! Сегодня я полностью здоров, а завтра едва могу подняться с постели! И не смей говорить мне про загадки. Ты доктор. Если бы я хотел поиграть в загадки, то нанял бы фокусника.

– Могу ли я объясниться с вами откровенно, мой господин?

– Ха! – Чезаре лежал в кровати; его ноги были согнуты под странным углом, как будто сквозь них пропустили железные пруты. Он страдал уже на протяжении двух дней, лицо посерело от боли.

– Я бы сказал, что нынешнее явление болезни не стало для меня полной неожиданностью. С тех пор, как мы вернулись в Рим, вы испытывали… – Доктор помолчал, подбирая нужные слова: – Определенные смены настроения. – Он посмотрел на Микелетто. Тот внимательно изучал напольную плитку. Когда неделю назад пришли вести о том, что Людовико вернулся в Милан, Чезаре в гневе сломал два стула, и одним из них едва не проломил голову гонца. Тогда-то Микелетто и заметил на лице хозяина первые признаки сыпи и позвал врача.

– Что, теперь мое настроение тоже признак болезни?

– Мне кажется, что между ним и болезнью есть какая-то связь, да.

На столе у Тореллы лежали письма из города Феррара, где заразилась уже, похоже, половина двора: описания пораженных недугом мужчин, впавших в глубокую депрессию либо такую ярость, что порой их приходилось связывать. Подобно сыпи и болям, эти дьявольские приступы то начинались, то проходили бесследно.

– Так сделай же что-нибудь. Что там насчет той мази, которую доктор дал старому кардиналу?

– Господин, кардинал умер от мази португальского шарлатана! И за каждую минуту облегчения он расплачивался болями в десятки раз хуже. Ручаюсь своей репутацией, тем средством лечить вас не стоит.

– Тогда чем?

Торелла вздохнул.

– Я полагаю…

– Хорошо, хорошо, попробую твою проклятую паровую бочку. Но молись, чтобы она помогла, Торелла. Мне нужно сражаться, и я не могу… А-а! – прервал он свою речь, когда его тело пронзила острая, словно меч, волна боли.

Это был очередной эксперимент Тореллы, и он намеревался хорошо на нем заработать. Во время пребывания во Франции врач усовершенствовал конструкцию и заказал ее изготовление, затем разобрал и привез домой на повозках с багажом. Это была старая винная бочка с дверью, чтобы впускать и выпускать пациента, а внутри лавка и небольшой очаг, где на раскаленных углях кипела изготовленная им особая смесь: ртуть, мирра и различные травы, перемешанные в особой пропорции, которую он держал в тайне. Пациент садился голым в бочку на два-три часа и обильно потел, отчего болезнь покидала его, а одновременно с этим в поры и через дыхательные пути проникал целебный пар. Через три или четыре сеанса, по мере того, как пациент привыкал к духоте, боль в костях утихала, и постепенно исчезала сыпь.

Чезаре, считавший, что должен быть во всем лучшим, даже в том, что касается страданий, после второго исключительно долгого сеанса в бочке вышел чуть ли не запеченным заживо, тяжело дыша и угрюмо кивая, и с помощью Тореллы опустился на стул.

– Боль стала меньше. Определенно меньше. Лечение хорошее, Торелла.

За дверью раздались громкие голоса: сначала мужской, затем голос повыше, а потом кто-то завизжал.

– Ну? – спросил Чезаре, когда Микелетто просунул голову в дверь. – Что? На что ты тут уставился?

– Ни на что. Просто радуюсь, что вам уже лучше.

На самом деле Микелетто думал совсем о другом. Он думал о свекле. Доктор сварил герцога так, что тот стал красным, будто свекла.

– Кто там? Я же сказал, что не хочу никого видеть.

– Я так и передал. Но это герцогиня Бишелье. Она уже давно здесь.

Чезаре посмотрел на Тореллу. Доктор пожал плечами.

– Если вы в состоянии…

– Как я выгляжу?

– Как человек, которого больше не мучают боли, – осторожно сказал доктор, расценивая это беспокойство о внешнем виде как признак выздоровления.

Чезаре выпрямился на стуле.

– Дайте мне полотенце.

В приемной Лукреция старалась держаться подальше от Микелетто. Сейчас, по прошествии многих лет, он по-прежнему казался ей таким же уродливым, но теперь у нее не оставалось сомнений, что он, как и она, преданно заботится о брате.

– Герцог будет рад видеть вас.

Проходя мимо, она удостоила его надменным кивком.

– Герцогиня Бишелье, если позволите?..

Она остановилась, но так и не посмотрела ему в лицо.