Чтение онлайн

– Это просто факс, – сказала Настя. Все посмотрели на большую старомодную машину, зажатую между стопками книг. Та натужно скрипела, исторгая из себя лист бумаги, который никто не торопился взять в руки.

– Это от Дитриха, – сказал Смайли, кое-как дотянувшись до листа. – И я ошибся. Нам не придется ждать вечера. Нам уже объявили войну.

Оказалось, что жизнь до объявления войны и жизнь после объявления войны – примерно одно и то же. По крайней мере, поначалу. Бесконечные выпуски новостей по телевизору и бойцы из службы безопасности Гарджели, уставившиеся в эти телевизоры. Пустые улицы и ощущение тьмы, сгущающейся над Лионеей. Вселённая телевидением уверенность, что за пределами Лионеи мир в данный момент рушится, погребая под своими обломками людей и вампиров, гномов и двуликих…

И если при всем при этом дети ночи решили свести кое-какие личные счеты, назвав это священной войной, – флаг им в руки.

– И осиновый кол им между ребер, – бормотал Иннокентий. – Обычно это помогает.

Настя слегка толкнула его в грудь, и бессмертный повалился затылком в подушки.

– Слегка не в себе, – пояснила Настя Роберту Смайли, который стоял перед ней с чем-то вроде военного вещмешка.

– Еще раз примите мои извинения, – сказал Смайли и спрятал улыбку в уголках рта. – Между прочим, король почувствовал себя гораздо лучше, после того как врезал нашему бессмертному другу. Обрел уверенность. У него появился аппетит.

– Деспот и тиран, – пробормотал Иннокентий, не открывая глаз. – Монархия – отстой…

– Не в себе, – повторила Настя.

– Очевидно, – согласился Смайли. – Но ты должна признать, что он повел себя несколько неприлично…

– Король?

– Нет, Иннокентий. Только что вампиры объявили нам войну, это был драматический момент для короля и для всех нас. Так что этот смех…

– Это просто нервы. У бессмертных они тоже имеются.

– Но король воспринял это как насмешку, как личное оскорбление…

– Ага, – согласилась Настя. – Некоторые от нервного напряжения заходятся в идиотском смехе, другие от нервного напряжения бьют этим некоторым морду. Все понятно.

– А как ты справляешься с нервным напряжением?

– Ем, – коротко ответила Настя. – А ты?

– Пью.

– Интересный способ. Нам с тобой надо будет как-нибудь собраться и… Это что еще за…?

– Хорошо, что ты спросила, – Смайли вытаскивал из вещмешка разные предметы и раскладывал их на журнальном столике, предварительно смахнув все журналы на пол. Собственно, Настино восклицание было вызвано именно неподобающим обращением с любимыми журналами, но потом она присмотрелась к подаркам Смайли и обнаружила их весьма занятными.

– Мини-бронежилет, – перечислял Смайли. – К нему воротник. Очки ночного видения. Пистолет. Патроны. Рация. Аптечка. Пояс, к которому ты цепляешь пистолет, рацию, аптечку и очки. Браслет с датчиком, по которому можно будет отслеживать твое местоположение.

– Круто, – сказала Настя. – Как будто на войну собираемся. То есть… Да.

– Конечно, не я должен таскать этот подарочный набор, для этого у тебя должен быть персональный телохранитель, но…

– Но, – согласилась Настя. Армандо пропал примерно в то же время, что и Фишер, что, в общем-то, было логично.

– А твой секретарь пусть сама заберет свой набор… Где она, кстати?

– Сидит в отеле и выполняет одно мое поручение. Очень важное.

– Ну и бог с ней. Ты пока разбирайся с этим хозяйством, – Смайли кивнул на заваленный атрибутами войны журнальный столик. – Если что непонятно, спрашивай.

– А чеснок, святая вода, распятие? Это не входит в стандартный набор?

Смайли вздохнул, обозначая нежелание в который раз объяснять элементарные вещи. Тем не менее он сказал:

– Вампиры просто не любят чеснок, но не умирают от него. А святая вода и распятие пригодятся только против вампира-христианина, который признает могущество воды и распятия. Я таких, честно говоря, еще не встречал. Поэтому, – Смайли вставил обойму в пистолет, – уповай на это.

– И пули, конечно же, не серебряные?

– Конечно. Подумай о ценах на серебро и о том, как ты стреляешь. И вообще, неизвестно, против кого придется применять всю эту амуницию.

– В каком смысле? Разве факс пришел не от Дитриха?

– От него. Вопрос в том, кто сюда раньше доберется – вампиры или люди в поисках вампиров. Леонард запросто мог включить Лионею в эти самые списки мест компактного проживания, чтобы сюда ринулись толпы фанатиков и порвали нас в клочья. Останется пустой город, где можно будет без помех провести раскопки.

– Интересная мысль, – оценила Настя. – А эта штука зачем?

– Это кевларовый воротник. Если дело дойдет до ближнего боя, вампиры инстинктивно будут метить в сонную артерию, а тут как раз…

– Ближний бой? – Насте не понравилось словосочетание, Смайли это понял и поторопился поднять ей настроение:

– Ну это я так, на всякий случай. Может, и не будет никакого боя, может, и войны никакой не будет. Просто пересидим здесь… А там как-нибудь все наладится.

– Наладится? Роберт, я еще не сошла с ума. Как, по-твоему, это может наладиться?

– Я просто хотел тебя успокоить, – виновато вздохнул Смайли. – И себя тоже, – он сел на диван рядом с дремлющим Иннокентием. – Этот факс… Идиоты, они привязали историю в Мексике к Денису и поединкам… Как будто король решил таким образом сквитаться со всем вампирским племенем…

– Но он ведь так не делал. Правда? Это я на всякий случай спрашиваю…

– Если бы у него в голове хотя бы рождались такие мысли, – Насте показалось, что Смайли произнес это с некоторым сожалением, – мы бы не докатились до такого. То есть я не говорю, что Утер – плохой король. Просто сидеть во дворце и ждать кризиса – это не самый лучший способ вести дела.

– Вот ты бы ему это и сказал. Лет пять назад.

– Он и сейчас до конца не может понять, что же он сделал не так, а уж пять лет назад…

Гном махнул рукой и вышел из комнаты. В эти мгновения Насте показалось, что он стал еще меньше ростом, ссутулившись то ли под весом бронежилета и прочей амуниции, то ли под весом мыслей о том, что безопасность Лионеи приказала долго жить.

Оставленная Смайли куча предметов для дальних и ближних боев действовала угнетающе, а отвлечься было не на что, ибо на диване лежал побитый королем Иннокентий, олицетворяя психическую нестабильность лионейского правителя. Телевизор, даже не включенный, тоже выглядел пугающе, ибо за его серым экраном таились ужасы окружающего мира, и стоило лишь нажать кнопку, чтобы сорокадюймовый экран выплеснул их на тебя во всем великолепии высокого разрешения.

С этим надо было что-то делать. Настя подумала про молчащие телефоны и решила, что по крайней мере один телефон она заставит зазвонить. Ей действительно ответили, но понадобилось минут пять, чтобы объяснить секретарше, кто она такая, и еще столько же времени, чтобы найти Лаймана и переключить на него связь. А потом снова объяснять, кто она такая.

Судя по голосу, Лайман сейчас был еще более помятым, чем при их первом разговоре в Берлине:

– Миссис Андерсон, рад вас слышать, хотя сегодня не самый подходящий день… Точнее, не самая подходящая ночь.