Чтение онлайн

– А чего больше всего боялись ваши мама и папа?

Он так и сказал: «мама» и «папа». Линда метнула на Генку злой уничижающий взгляд. Психолог посмотрел на него очень внимательно, точно видел впервые. Да и вправду, наверно, только разглядел в мелькании интересных лиц непрезентабельную его физиономию. Воронкой раскрылась тишина, в которую по песчинкам сползал холм, и на нем Наполеоном высился Паша.

Наконец психолог открыл рот и будто неохотно ответил:

– Потерять партбилет.

– Что? Серьёзно? – гоготнул Дэн.

– Шучу, – улыбнулся Паша. – Это я о деде. А родители – люди уже другого времени. Без этой… – он покрутил у виска, – мути.

Все загалдели радостно, захохотали. Нет! Он всё-таки крутой, их плюгавенький Паша. Только Гека заметил, как ловко психолог обвёл всех вокруг пальца: и посмешил, и тайну вроде раскрыл, и от ответа ушёл. Да, у этого парня действительно есть чему поучиться.

Сегодня литературу ждали. Сегодня все приготовились, как могли, чтобы, если возникнет нужда, подстраховать Макса. Он, конечно, не нуждался в жалких ассистентах, но те жаждали занять своё место на сцене. Только Гека не стал заниматься ерундой. Как всегда, сунул так и не раскрытый им том в рюкзак. Лежит на столе – и пусть Мымра радуется, что он его до школы дотянул.

– Может, кто-то хочет ответить? – Литераторша произнесла дежурную фразу.

Макс поднял два пальца:

– Я.

Старая Мымра неодобрительно уставилась на эту букву V. Гека видел, что ей мучительно хочется сделать Князеву замечание, но она овладела собой, кивнула сухо:

– Пожалуйста.

Макс встал, стройный, красивый, самоуверенный. Речь его полилась легко и плавно, как полноводная река. Ну хоть сейчас на кафедру в какой-нибудь вуз. Он повторил статью учебника. Расцветил её дополнительным материалом. И наконец перешёл к главному – к своему собственному мнению.

– Критики высоко ставят Толстого за поднимаемые им нравственные вопросы. Но я с ними не согласен.

Макс не сказал: «И с вами». Но фраза витала в воздухе. 10-й «Б» пристыл.

– Аргументируйте, – скучным голосом предложила литераторша. И все видели, что ей совершенно неинтересен ответ Князева. И сам он – со своей будущей блестящей карьерой. И весь класс, который ей повесили, как гирю, на шею.

– Потому что литературой никого и ничему научить нельзя. Вы предлагаете нам Толстого как некую таблетку. Но разве из тех преступников, что сегодня в тюрьме, нет таких, что среднюю программу одолели? Давайте объявление в соцсетях дадим: кому помог Толстой? Думаете, кто-нибудь отзовётся?

Класс одобрительно загудел. Во даёт! И Гека с мучительной завистью отметил: Макс, конечно, первый номер. Блестящий Макс! А тот, поддержанный восторженным урчанием за спиной, вдохновился:

– Или возьмём наш класс. Кого и от чего может излечить старик Толстой?

Смирнова восхищённо ахнула. Этот «старик» был в её недалёких глазах фигурой высшего пилотажа.

– Разве он добавит Дэну доброты, а Геке – открытости? Да и в идейном плане однообразно всё, скучно. Ищет князь, ищет Пьер, ищет Наташа… Сколько можно?! Ну что они всё ищут?!

– Но вы же тоже что-то постоянно ищете в соцсетях.

В какой-то момент с лица Мымры исчез серый налёт усталости. В какой-то момент она словно помолодела. Будто выше ростом стала, ещё прямее. И Гека понял, что литераторша вот-вот совершит тот неправильный ход, о котором туманно им говорил Паша-Наполеон. Но Макс, упоённый спором и своей ролью в нём, не отыграл, пока ещё оставалась возможность. Вскинул подбородок, уже приобретавший твёрдость брутального киношного героя:

– Я ищу информацию.

– А они – себя.

– Ну, знаете, в их возрасте… – Макс улыбнулся героям Толстого как маленьким. – Несерьёзно.

– Это вам сейчас так кажется. Но может, постепенно, не сразу, годам к сорока, Толстой вылечит вас от цинизма. – Старая Мымра как-то неуверенно взяла ручку. Ребята переглянулись: оценкой запугать хочет. – В школе дети не всегда понимают Толстого. Зато в зрелые годы перечитывают его с удовольствием. Я и сама…

Но Макс не дал ей закончить. Вспыхнув, он быстро произнёс:

– Я не ребёнок. И это не цинизм, а здоровый скепсис. У меня всё.

Князев сел.

– Что вы ему поставите? – Линда приподняла острые плечики. Улыбка короткая, недобрая.

– А что бы вы поставили? – Впервые за год она спрашивала их мнение. «Как бы спрашивала», – мысленно поправился Гека.

– «Пять», конечно, – отозвался Ник. – Он всё прочитал.

– Но ничего не понял, – развела руками литераторша.

– Он высказал своё мнение. – Голосом Линды можно было брус железный перепилить. Она уже не улыбалась. Маленький рот превратился в алый бутон.

– Что, ему нельзя сказать, что думает? – с задней парты грубо крикнул Дэн. – Только вам можно?

– При чём тут я? – недовольно отозвалась Старая Мымра. – Он с Толстым спорит.

– Идиот, – процедил в сторону Дэна Макс, и у его губ легла упрямая складка. – Да, я спорю с непротивлением злу насилием! Со всеми этими князьями и графинями!

– Вот что, – сказала литераторша, – за сегодняшний ответ я вам оценку ставить пока не буду. Возможно, глубинное понимание ещё придёт.

Мымра как бы пыталась пойти на мировую. Стул под нею как бы зашатался, хоть она и не сидела, а стояла. Но треск падающего трона явственно расслышали все. Особенно громко он прозвучал в ушах оглушённого собственным блестящим ответом Великолепного Макса.

– А на какую же оценку я, по-вашему, ответил? – требовательно спросил он.

– Увы, выше двойки поставить вам не могу. Формально вы выучили урок. Но если вызубрить английский текст, не понимая в нём ни слова, это не блестящий ответ.

Литераторша нервно покрутила ручку.

– Не ставьте! – не вскрикнула, а вспикнула, как попавшая в ловушку мышь, Бурбан. – Ну не нравится ему Толстой, Марина Владимировна! Что же делать? Ведь от двоек он его всё равно не полюбит. А медаль сгорит.

Гека поморщился. Слабо аргументирует. Вот что значит настоящая золотая медаль и вызубренная.

– Ставьте, – подался вперёд Макс. – Если я заработал всего лишь двойку, не кривите душой! Толстой же научил вас честности и бескомпромиссности.

Но она колебалась. Дэн и Ник переглянулись: директора боится. Зарубит блестящего золотого медалиста – понизит рейтинг школюги. Поставит «пять» как миленькая. Или на балл снизит, чтоб уж совсем откровенно в грязь не плюхаться. Но её оправдания уже не играют роли. Класс под предводительством Паши-Наполеона выиграл свою первую битву.