Чтение онлайн

— Зачем же тратите на поиски десятки тысяч рублей, зачем кормите человеческой кровью таежный гнус, если уверены, что там пусто?

— Нужно закрасить пятно, — бесстрастно повторил Стырне.

— А если я все-таки найду?

— Чудес в природе не бывает!

— А это что? — Вадим со стуком высыпал на стекло перед главным геологом пригоршню желтоватых камушков.

Дине очень хотелось вмешаться, ее тонкие загорелые пальцы так и тянулись к камушкам, но она сдержалась, с внешним безразличием следя за разговором.

Отец, видно подстегнутый ее присутствием, словно закусил удила. Он мельком взглянул на камушки и даже не прикоснулся к ним.

— Послушайте, Сырцов, вы ведь не стажер, а начальник отряда, — сдержанно заметил он, берясь за бумаги. — Таких фосфатов кальция в любой речке... Нужны промышленные залежи!

Вадим покраснел до корней волос. Так и не подняв глаз, он медленно вышел из кабинета.

Дина догнала его за углом прилегающего к управлению парка и, поравнявшись на самом медленном ходу, приоткрыла дверцу автомобиля.

— Садитесь, подвезу.

Вадим удивился, увидев ее за рулем машины, но ничем не выразил этого и, машинально перешагнув каменную канавку, отделявшую тротуар от мостовой, опустился на сиденье. «Запорожец», качнувшись, стал набирать скорость.

— На малый аэродром?

— Туда.

Он заметил, что девушка поехала не в ту сторону, но ничего не сказал. Видимо, ей хотелось побыть с ним подольше наедине. Ну что ж, ведь они крещены пургой и белой тундрой. Вадиму вспомнились ночи, когда, случалось, ему страшно хотелось ее увидеть, но он посмеивался за это над самим собой. А сейчас она сидела рядом, держа руки на белой винипластовой баранке.

— А почему бы, — она опять перешла на «ты», — почему тебе не отдохнуть денек-другой? — И Дина повернула зеркальце так, чтобы видно было его лицо.

— Я прилетел незаконно. Ребята сегодня же улетают назад.

— Сколько в твоем распоряжении?

— Час.

Машина катилась по улицам, брала подъемы, обгоняла другие машины и давала обогнать себя, смирно замирала перед «зеброй», если там был хоть один пешеход, и перед красным огнем светофоров на перекрестках, а они сидели друг подле друга, плечом к плечу и молчали. Ему все не верилось, что она рядом, что это ее нога в тонком капроновом чулке тут, рядом с ним, нажимает на педаль сцепления. Хотелось ехать так долго-долго; они удивительно понимали сейчас друг друга, и говорить об этом не требовалось.

Она мельком взглянула на часы, и он понял, что она считает, сколько еще минут осталось быть вместе. Он тихо улыбнулся этому, и она тоже поняла. Совсем рядом были ее синие сияющие глаза. Как часто вспоминал он их за последний год. Почему?

А она думала о своем. Тогда она знала, что они встретятся, теперь знает, что Вадим найдет эти камни, которые так нужны. Рядом с ним ей становилось светлее, надежнее. Его сдержанность с ней была из того мира, где все прочно, и это ей нравилось. На одном из безлюдных перекрестков, когда уже выезжали к аэродрому, Дина остановила машину, повернулась и положила руки ему на плечи. Щетина на его лице колола, но у него были твердые, шершавые от морозов и ветра губы. И это ей тоже нравилось.

— Ну и хорошо, что ты здесь, — сказал Вадим, увидя ее в дверях. — Я тебя давно жду.

— Надеюсь, ничего плохого? — Дина присела на край койки и оглядела его осунувшееся, тщательно выбритое лицо. Он отрицательно покачал головой, и она, облегченно вздохнув, стала изображать главного врача больницы: — Как мы себя чувствуем сегодня? Как мы спали, молодой человек. Как стул, кровать, окно? — Нащупав его пульс, она важно прикрыла глаза, как это делал профессор, и сказала небрежно: — Пять тысяч ударов в час. Неплохо. Так что, молодой человек, можете вставать и даже совершать небольшие прогулки... на руках.

Вадим простодушно рассмеялся:

— Как ты проехала? Говорят, кругом заносы.

— На лыжах.

Она чувствовала, что он скрывает недомогание. Легко касаясь кончиками пальцев, она погладила его щеку и шею, выглядывающую из-под ворота халата. Похудел он очень, и подбородок с темной ямкой стал сильно выдаваться вперед, что незаметно было под бородой. Дине хотелось заплакать, но она заставила себя улыбнуться и сказала единственное, что могла в эту минуту, то есть сущую правду:

— Хорошо с тобой, старик, — и она положила голову на подушку рядом с его головой.

«Хорошо с тобой, хорошо с тобой...» Есть ли у нее надежда? Сколько еще недель или месяцев им будет «хорошо с тобой?» Среди бесчисленного множества вещей она хотела бы сейчас найти одну, которая помогла бы понять смысл человеческой жизни, понять — почему она, жизнь, приходит без ведома и уходит без согласия того, кому дана. И что же, наконец, главное на свете?

Мысли эти приходили к ней и раньше, еще в юности, когда она зачитывалась книгами любимых писателей, но все казалось тогда абстрактным, далеким и не обязательным.

А теперь, полюбив, она поняла, что как раз эти вопросы обязательные и самые насущные. Где же искать на них ответа? Где? В какую дверь стучаться?

Взгляд Дины упал на фотографию в еженедельнике, где изображена была будто бы спящая девочка. В заметке рассказывалось о древнем саркофаге с отлично сохранившейся мумией юной римлянки, жившей в начале нашей эры.

«Ведь должны же, должны существовать средства и для продления человеческой жизни», — подумалось Дине.

— О чем ты думаешь? — спросил Вадим.

— По ассоциации. — Она спохватилась, поняла, что себя выдала. — Находят какие-то смолы в горах Средней Азии, извлекают чудотворные вещества из нефти. Это интересно, правда?

— Уж не думаешь ли заняться геронтологией?

— Да-да, так, кажется, называется эта наука. А почему бы нет? Если бы я могла... Ведь это, наверно, очень радостно — помогать людям жить долго, — медленно сказала девушка.

Он достал из ящика тумбы сигарету. С интересом и некоторым отчуждением поглядывая на нее, закурил, и она вдруг густо покраснела, поняв всю неуместность этого разговора. Он словно не заметил и сказал очень мягко, как старший:

— Не надо, Динушка, метаться. Ну, от геологии отстала — бог с тобой, может, действительно не женское это дело. Займись серьезно химией: это твое настоящее, кровное. И какое нужное!

Дина дрогнула. Значит, он все знает, понял все ее ухищрения и сейчас советует ей, как укрепиться в жизни... как жить без него... Он и сейчас неизмеримо сильнее и умнее ее, но сейчас это неважно. Важно на всем свете только одно: его надо спасти!

А он, продолжая говорить тем же ровным голосом, потребовал, чтобы она уехала. Он уже почти здоров, через неделю-другую выпишется из больницы и уедет в поле, а она должна учиться. Нечего ей тут делать.