Чтение онлайн

Личный состав понимал важность боевой задачи, ее значение не только для лодки или бригады, но и для флота и всех боевых действий на Севере. Но события развивались очень быстро. Шифровки из штаба сообщили, что «Шарнхорст» обнаружен английскими крейсерами и ведет с ними бой, а затем о том, что «Шарнхорст» ведет бой с английским линкором «Дюк оф Йорк», группой крейсеров и миноносцами. Затем было сообщено, что «Шарнхорст» лишился хода и горит.

[300]

Когда наша лодка 27 декабря в 832 подошла к указанной штабом точке и погрузилась, поиски ни к чему не привели. Мы опоздали примерно на два часа, «Шарнхорст» уже погиб, а англичане ушли.

В 14.40 лодка всплыла и направилась для выполнения второй боевой задачи. К вечеру того же дня лодка была уже на позиции в районе опушки шхер между островами Серей и Магерей и начала поиск вражеских кораблей.

28 декабря лодка в подводном положении продолжала поиск. Позже выяснилось, что из-за этого мы не получили две важные радиограммы — в 13.35 о движении конвоя в районе Свертхольтхава и в 14.35 с приказанием лодкам находиться до 12.00 29 декабря на своих позициях южнее параллели 71° 40', поскольку из Кольского залива в Англию по маршруту севернее параллели 71° 55' в 18.00 пойдут английские корабли, утопившие «Шарнхорст».

1 января 1944 года в 3.53 лодка получила приказание вернуться в базу. 2 января в 11.50 мы пришли в базу, где и выяснили все обстоятельства потопления третьего по мощности (после «Бисмарка» и «Тирпица») линейного корабля гитлеровского рейха.

Это выдающееся событие войны на Севере с разной степенью подробности описано во многих книгах. Суть сводится к тому, что английская разведка получила точные сведения о том, что германское военно-морское командование намерено направить «Шарнхорст» в операцию по уничтожению очередного союзного конвоя. И англичане загодя начали готовить ему ловушку. Адмирал Головко в своей книге «Вместе с флотом» пишет, что конвой из 19 транспортов, вышедший из Англии 14 декабря, прикрывал один из самых мощных линкоров английского флота «Дюк оф Йорк», на котором держал флаг сам командующий флотом метрополии адмирал Фрэзер. В этой же группе прикрытия находились крейсер «Ямайка» и 4 миноносца.

16 декабря английские корабли прибыли в Кольский залив и встали на якорь у Ваенги. Адмирал Голов-

[301]

ко как командующий флотом был приглашен к Фрэзеру. Но ответного визита не последовало. Внезапно 18 декабря ночью англичане поспешно снялись с якоря и ушли. Фрэзер передал через английскую миссию свои извинения и сообщил, что уходит в Англию. Зато 19 декабря в Кольский залив прибыла эскадра крейсеров — «Норфолк», «Белфаст» и «Шеффилд», а за ними пришел и конвой. «Дюк оф Йорк» и сопровождавшие его корабли ушли на запад. 23 декабря английские крейсеры ушли из Кольского залива, прикрывая уходящие транспорты конвоя. Таким образом, в море наготове находились две сильные группы английских кораблей. Уместно упомянуть, что главный калибр линкора «Дюк оф Йорк» составлял 356 мм.

25 декабря в 10.00 английская миссия в Полярном сообщила, что, по ее данным, линкор «Шарнхорст» вышел из Альтен-фиорда.

Это был очень мощный корабль: водоизмещении 34 тыс. т, скорость хода — 31,5 узла, вооружение — девять 280-мм орудий в трех башнях, двенадцать 150-мм, четырнадцать 105-мм и шестнадцать 37-мм орудий, шесть торпедных аппаратов и четыре самолета. Экипаж корабля — 1903 матроса и офицера.

Командованию флота стало ясно, зачем приходил с эскадрой Фрэзер. Стало также ясно, что немецкая разведка не знает о визите Фрэзера к нам и о наличии в море мощных английских кораблей. Во всех случаях и вариантах развития событий нужно было пытаться перехватить и атаковать фашистский линкор. Но события опередили нас. Ушедшая 23 декабря из Кольского залива эскадра английских крейсеров 26-го числа около 10.00 обнаружила фашистский линкор к юго-востоку от о. Медвежий, но тут же его потеряла в снежных зарядах. Однако через несколько часов она вновь обнаружила линкор и, надо отдать должное храбрым англичанам, немедленно вступила с ним в бой. Англичанам повезло дважды: во-первых, «Шарнхорст» сразу после выхода в открытое море из-за крупной волны отпустил выходившие с ним миноносцы и вместе с ними лишился разведки, во-вторых,

[302]

крейсеры одним из первых же снарядов сбили радиолокатор «Шарнхорста» и тем самым ослепили его, теперь он не мог своевременно ориентироваться в действиях англичан.

Когда на «Шарнхорсте» поняли, что напасть на конвой не удастся, линкор попытался уйти обратно в Альтен-фиорд. Но здесь дорогу ему загородил «Дюк оф Йорк», якобы ушедший в Англию, а на самом деле ждавший выхода «Шарнхорста» в море. Артиллерийская перестрелка нанесла «Шарнхорсту» существенный урон. Он был также атакован миноносцами, несколько торпед которых попали в цель, и это решило судьбу «Шарнхорста». Линкор с его почти двухтысячным экипажем был потоплен. Англичане потеряли 23 человек убитыми.

Зато нашей лодке дважды не повезло: мы не поспели к бою с «Шарнхорстом» и, кроме того, немцы, будучи в шоке от потери линкора и боясь новых потерь, очевидно, запретили движение своих конвоев. Наша лодка за все пребывание в море не видела ни одного корабля или транспорта противника. Наверняка они отсиживались в закрытых портах и базах. Лунин был мрачен, как никогда, Арванов тоже очень невесел. Остается только добавить, что и этот поход прошел без всяких аварий, неисправностей и происшествий.

После одиннадцатого похода приказом командующего СФ № 04 от 7.01.44 г. был награжден орденом Красного Знамени моторист краснофлотец Василий Баклаг.

[303]

Благополучно вернувшись в базу из очередного похода, доложились по его итогам, сходили в баню и начали разбираться с работами на ближайшее будущее. Самая легкая жизнь была у штурманов: составили необходимые отчеты о походе, начертили к ним карты, оставалось, как гласила корабельная острота, «точить карандаши на будущий поход». Тяжелее всего было, естественно, нашей БЧ-V — мотористам, трюмным, электрикам. У нас работы бывало всегда больше всех и работа была тяжелая. Соответствующая нагрузка ложилась на инженер-механиков лодки — командира БЧ-V Ивана Ивановича Липатова и командира группы движения, то есть на меня, а также на старшин групп. Собственно говоря, в заведование БЧ-V входил весь корабль, «от носа до кормы и от киля до клотика», за исключением только оружия и вооружения. Как выражался Владимир Юльевич Браман, который был механиком нашей лодки до И. И. Липатова, «мы возим командиров на войну». Он, правда, не добавлял, что при этом мы «ездим на войну» и сами, отвечая при этом за надводный и подводный ход и исправную работу всех , механизмов нашего корабля, обеспечивающих его управление, погружение и всплытие.

Поскольку в этом походе кораблю крепко досталось, нужно было подумать о ремонте, причем не только о ремонте главных механизмов, но и о проверке великого множества так называемых «мелочей», неисправность которых в походе могла привести к серьезной беде или к необходимости ремонта в море, что было тяжело, а порой и опасно. Это отлично понимали все — и офицеры, и старшины, и матросы, поэтому каждый очень тщательно осматривал свое заведование, скрупулезно и придирчиво проверял все его части.

Поэтому наши ремонтные ведомости заполнялись и «сверху», и «снизу», в соответствии с нашими офи-

[304]

церскими размышлениями и докладами старшин и матросов. К тому же надо было учесть и запросы других боевых частей, касавшиеся нашего заведования.

Мы с Иваном Ивановичем Липатовым сидели за этими ведомостями и ломали себе голову, как сократить объем работ без ущерба для будущего похода. Все дело было в скромных возможностях нашей бригадной ремонтной мастерской, которой командовал наш общий друг (только между ремонтами!), выпускник нашего Училища и бывший инженер-механик ПЛ Александр Жижин. Саша был другом (и настоящим) именно между ремонтами, потому что наша дружба прекращалась в тот миг, когда мы входили к нему в мастерскую с ведомостями в руках. С этого момента он превращался в лютого начальника, видевшего нас и наши ведомости насквозь, отвергавшего все наши дружеские «заходы» и «подходы», всегда наперед знавшего, что личный состав может и обязан сделать сам. Мало того, он всегда знал возможности каждого экипажа, его специалистов.

Поэтому он наводил страх на механиков, особенно на молодых, неопытных. Зато он точно знал, когда мастерская должна прийти на помощь экипажу, и обязательно это делал даже в тех случаях, когда молодые механики, напуганные его знанием дела и проницательностью, боялись наслаивать на помощи мастерской и пытались делать все сами. Нужно заметить, что Саша набирал к себе в мастерскую матросов и старшин, списанных, как и он сам, с лодок по болезни, и это были, как правило, специалисты, прослужившие на лодках по 5-7 лет и в условиях мастерской быстро овладевавшие всеми тонкостями техники и опытом ее ремонта. В общем, Саша был большим авторитетом для всего личного состава бригады и его вклад в боевые успехи трудно переоценить. Флагмех бригады И. В. Коваленко и его помощники Н. Н. Козлов и П. А Мирошниченко были за ним, как за каменной стеной, хотя в начале его деятельности им пришлось во многом учить Сашу, направлять, опекать, помогать ему в организации работы мастерской и обеспечении ее всем необходимым.