Лунин атакует "Тирпиц"
Шрифт:
[41]
ходила с особым рвением и отдачей. Да и налет фашистского самолета с обстрелом лодки при переходе в главную базу был для всех предметным уроком, показавшим, что враг смертельно опасен и зевать нельзя. Хорошо, что у него не было бомб, а то неизвестно, чем бы кончилась для лодки эта встреча.
Но вскоре напряженность проходит. Привычные обязанности целиком захватывают внимание команды, каждый занят своим делом. Лодка выходит из Кольского залива, поворачивает на восток, проходит Кильдинскую Салму, берет курс на север и двигается в указанный штабом район. Командиру поставлена задача — постановка минных заграждений в виде банок и действия по блокированию северо-западного побережья Норвегии, то есть неограниченная подводная война на морских коммуникациях врага.
Флагманские специалисты, а у них уже есть опыт эксплуатации корабельной техники в боевых условиях, активно работают с командирами боевых частей. Минер 1-го ДПЛ Григорий Барбашов вместе с минерами лодки Алексеем Носачевым, Василием Тереховым и старшинами еще и еще раз осматривают и проверяют состояние и готовность торпедного оружия. Барбашов объясняет тонкости и трудности в работе с минно-сбрасывающим устройством, исподволь определяет знания и навыки личного состава БЧ-II и, кажется, остается довольным.
Штурман 1-го ДПЛ Васильев, еще раз дотошно осмотрев и проверив работу всей штурманской техники — гирокомпаса, магнитного компаса, лага, эхолота, перископного хозяйства, садится у штурманского стола со штурманами Лапшиным и Мартыновым, шелестят картами, проверяют документы и приборы, намечают точки и способы определения места по маршруту лодки, особенно в районе минной постановки, действия для помощи командиру при торпедных атаках. Васильев — опытный штурман, хорошо знает Северный театр, по характеру очень сдержанный и немногословный человек. Он уже познакомился со штурманами, знает о посадке
[42]
лодки на мель в устье Северной Двины, но с окончательными выводами не торопится. Все будет ясно после похода.
Более сложное положение у флагманского инженер-механика бригады Ивана Владимировича Коваленко. БЧ-V — самая крупная боевая часть корабля с механизмами, размещенными практически по всей лодке. Поэтому главное внимание — на организацию службы в БЧ-V, какие команды в конкретных ситуациях отдает вахтенный инженер-механик, как эти команды исполняются. Флагмех уже знает о том, что по вине командира БЧ-V Синякова еще в Кронштадте сгорела электроподстанция VI отсека, что командир группы движения инженер-лейтенант Липатов не имеет опыта практического самостоятельного плавания. Коваленко с удивлением узнает, что группа трюмных не подчинена Липатову, ею командует только сам командир БЧ-V. Таким образом, второй инженер-механик лодки не касается проблем системы погружения и всплытия, систем воздуха высокого, среднего и низкого давления, системы осушения и заполнения, дифферентовочной системы и командует ими только неся вахту инженер-механика в центральном посту по готовности № 2.
Иван Владимирович Коваленко, окончив Училище им. Ф. Э. Дзержинского в 1934 году, служил инженер-механиком лодки типа «Щ», затем инженер-механиком дивизиона ПЛ на Балтике, а в сентябре 1940 года был назначен флагманским инженер-механиком бригады подводных лодок СФ. Это был опытный подводник с острым глазом и, скажем так, тяжеловатым характером. Он не только умел подмечать недостатки и упущения, но никогда их не забывал. И хоть раз провинившийся чувствовал себя всегда «под дамокловым мечом» и мог быть вполне уверен, что будет упомянут в очередном приказе по бригаде самым нелестным образом.
Флагмех быстро подметил, что командир БЧ-V Синяков знает технику не слишком глубоко, командует не очень уверенно, нервно, на старшин особо
[43]
не надеется, да и те действуют с оглядкой, нечетко, без должной быстроты и автоматизма. Он также заметил, что командир группы движения Липатов командует более уверенно, технику знает лучше Синякова, но у него очень мягкий характер, в голосе, как говорится, мало металла, выглядит он гораздо моложе своего возраста (тогда ему было 26 лет), и старшины поглядывают на него весьма снисходительно. (Можно добавить, что по причине этой моложавости у Липатова в Училище даже была кличка «Птенец».) Флаг-мех [10] , как и следовало ожидать, отнес эти недостатки за счет малой морской практики. В период плавания команда быстро приобретает уверенность в действиях. Так было на большинстве лодок.
10
Так в тексте. В других случаях это слово пишется слитно — флагмех — V_E.
И все же самая трудная задача была у командира дивизиона Гаджиева. Именно он отвечал за успешность действий команды, он должен был подметить недостатки в действиях командира лодки и вахтенных командиров, оценить их достоинства, помочь правильно действовать, обрести уверенность в своих силах, сделать из лодки с еще «сырой» командой настоящий боевой корабль, способный успешно воевать в сложных условиях Баренцева моря.
Были и другие объективные трудности. Вот как оценивал штаб Северного флота в 1941 году особенности Северного театра:
«Северный театр имеет ряд особенностей, затрудняющих использование оружия:
а) наличие у всего побережья больших глубин моря. Часто глубина моря не позволяет использовать мины в районах, где желательно поставить мины по оперативным соображениям;
б) наличие значительных течений, постоянных— в среднем до 1-2 узлов, и приливно-отливных, достигающих 2 узлов и более, которые влияют на углубление поставленных мин;
в) большие изменения уровня воды в связи с приливно-отливными течениями. Высота колебания уровня доходит до 4-6 м, что резко изменяет углубление выставленных мин;
[44]
г) открытое побережье со стороны Баренцева моря подвержено большим штормам и волнениям, что в сильной степени сказывается на живучести минных заграждений;
д) гидрометеорологические условия Баренцева моря в разных пунктах побережья неодинаковы; резкие колебания температур, большие изменения глубины моря, резкие изменения направления и силы ветров, частые заряды дождя, снега и туманы, различная интенсивность и направление течений;
е) отсутствие достоверных сведений о гидрологическом режиме в районах Северо-Западной Норвегии осложняет расчеты минных заграждений, а в некоторых случаях может привести к ошибкам».
Но недаром бригадой подводных лодок Северного флота командовали такие выдающиеся моряки, как командир бригады Николай Игнатьевич Виноградов, командиры дивизионов Колышкин, Гаджиев, Морозов. Они не только сами избороздили все Баренцево море, знали все о нем, но обеспечивали в походах и воспитали не один десяток способных молодых командиров.
Как писал И. А Колышкин в своих воспоминаниях, задачей обеспечивающих в походах «…было следить, чтобы неопытный командир не наделал ошибок, опасных для корабля, поправлять его, если потребуется, давать ему вовремя нужные советы, одним словом, помогать ему набираться командирской премудрости».
Сразу после выхода лодки из Кильдинской Салмы резко усилилась штормовая погода. Высокие волны били в корпус лодки, захлестывали палубу и даже накрывали рубку.
Крен достигал 30°, все плохо закрепленное летело, билось, нижняя вахта, чтобы удержаться на посту, хваталась за клапаны и ручки, а уж как доставалось верхней вахте — трудно себе представить. Вахтенные стояли на специальных ступеньках, приваренных изнутри к ограждению рубки, и сквозь особые лючки на половину роста возвышались над крышей ограждения. Очередная волна обдавала их брызгами, ветер