Чтение онлайн

"Быстрее, Перра, до нашёл заставы осталось чуть-чуть", — раздался внезапно голос Ниргулана в моей голове. От неожиданности я слегка присела на задние лапы, притормаживая, что и спасло мою шкуру: впереди вздыбился ледяной голем. Я не стала сводить с ним близкое знакомство, а попросту перепрыгнула, Големы славились своей неповоротливостью, вот и этот только разворачивался, в то время как мой хвост мелькал уже далеко. Эйр преследовал меня с достойным упорством, и я была очень рада, когда вдруг в воздухе появились огромные орлы, не уступающие размерами драго и эйр спешно ретировался. Впереди показался небольшой замок, на стенах которого виднелись люди, мы залетели в приветственно открытые ворота, где я рухнула на землю, натужно шевеля боками. Лапы гудели, воздух рвал лёгкие, а спина была отбита постоянно подпрыгивающей сумкой. Я обернулась мгновенно, одновременно делая пассы, снимающие мои чары и присела, пережидая лёгкое головокружение. Кто-то сердобольный накинул на меня плащ, а я, наконец, отдышавшись, все же осмотрелась вокруг.

Я чувствовала густой волчий запах, пропитавший крепость насквозь. Меня поселили к одной весёлой вдове, чей муж не так давно погиб в схватке с эйрами. Ее имя было для меня трудновыговариваемое и она сократила его до Мари. Вдова была очень жизнерадостной и неунывающей:

— Мой муженёк любил заложить за воротник, — рассказывала мне она за чашкой вечернего чая, — и на войне так же не просыхал. Так его шатающегося эйры и порешили.

Она всплакнула, хотя по ее же словам сильно она по погибшему мужу не горевала, тот любил при каждом возлиянии крепко поучить ее жизни. Да так, что ей приходилось кутаться в плотную одежду, скрывая от соседок следы его учебы.

Большинство домов этого клана крепко стояли в земле, причём в буквальном смысле, первый этаж, там где готовили пищу и иногда держали птицу, был полностью погружён в землю, являя из себя обширный жилой подвал. Так что просыпалась я под бодрые крики местных петухов и неопознанных мною птиц с фиолетовым оперением и голыми шеями, их мясо было особенно вкусным и ценилось очень высоко. Местные называли их коморами. Каждый дом должен был привезти одного комора, живого или тушкой на стол к князю осенью.

Кричали они знатно, сразу на восходе солнца, коморы, закрытые в тесной клетке на ночь, издавали пронзительные трели на грани восприятия человеческого уха. Не услышать их было невозможно и Мари, зевая, шла выпускать птиц на волю, после того как, вся эта братия разбредалась по огороженному двору, вдова насыпала им пищу и шла досыпать, я же уже теряла сон и вставала умываться. Чтобы не быть нахлебницей, я старалась помочь ей по хозяйству и когда она, наконец, просыпалась, наготове был немудрёный завтрак и я шла на рынок. С утра на нем кипела жизнь, обитатели этой заставы, вынужденные жить в тесноте, в связи с военным положением, не теряли бодрость духа и каждое утро начинали с обсуждения разнообразных сплетен. Безусловно, мы с Фарсеем были лакомым кусочком для местных кумушек, и когда я впервые попала на рынок, то была встречена любопытствующими взглядами и шепотками за спиной, пока какой-то сгорбленный торговец сладостями не спросил прямо:

— Правда ли, детка, что ты у эйра в плену была?

— Правда, — коротко ответила я, планируя на том и закончить расспросы, но как оказалось, все только начиналось, меня обступили со всех сторон. Оказывается, несмотря на то, что жили эти два народа в одном мире, об эйрах перевертыши знали не так много, как можно было подумать. Женщин, конечно, больше интересовало во что одеты знатные дорины, чем сколько у эйров воинов и какие у них укрепления, как мужчин.

Ниргулана в течении этой седьмицы я видела от силы пару раз, князь, находясь в постоянной боевой готовности, регулярно объезжал границу и форды, за которые был в ответе. Поэтому приглашение от виденного мною ранее воина я приняла с опаской. Тот, непривычный к роли курьера, смотрел сквозь густые брови и недовольно ждал моего ответа.

— Я приду, — иначе я не могла ответить. Пока я на земле князя, пусть и в качестве гостя, я была вынуждена подчиняться ему.

Воин крутанулся на месте, поражая нечеловеческой ловкостью и быстротой, и молча ушёл. Прикреплённый к плечу рубахи кусок серого волчьего меха подпрыгивал в такт его шагов.

Подобные украшения я видела лишь у воинской дружины, и что они означали я не знала. Мари на мой вопрос, пожала плечами и сказала:

— Да кто этих молчунов разберёт?

— Почему молчунов? — спросила я.

— Так обет они дают в войну говорить только, когда князь того потребует. Они же его глаза, уши и глас.

— А дома, в семье?

— Это ж каким извергом надо быть, чтобы свою дочь за дружинника отдать? Они в жены себе берут иноземок. А те с нами особо не общаются. Да и в мирное время дружинники не остаются в форде, путешествуют вслед за князем.

Потому и шла я к князю в растерянных чувствах, понятно было, что он принял, наконец, решение относительно моей дальнейшей судьбы. Но устроит ли оно меня?

Княжеский дом не поражал роскошью, в отличии от дома аристократа эйра, здесь не было вычурной мебели, произведений искусства, тяжёлых гобеленов и пушистых ковров.

Первый этаж был уже привычно для меня утоплен в земле, правда только наполовину. Там явно была кухня, судя по вкусным запахам, витающим в воздухе, и стоял большой каменный стол, как шепнул мне Фарсей, встретившиеся со мной на входе, здесь обедали дружинники, здесь же они и попойки устраивали при необходимости.

Сам князь предпочитал встречать гостей в своём зале, где кроме большого количества режущего оружия на стенах стояло большое резное кресло и так же много невысоких, но широких лавок, двое дружинников на входе беспрепятственно пропустили нас к князю.

Ниргулан нахмурясь, слушал незнакомого мне человека, приземистого и широкоплечего. Тот говорил тихо и я не могла разобрать слова, потому потянула Фарсея к лавкам у стены и мы устроились с относительным комфортом.

— Не бывать тому! — зло крикнул Ниргулан, — чтобы мы, земляные волки, да гномам продались? Да скорее небо треснет!

— Подумайте, князь, дело-то выгодное, подумайте, отринуть всегда можно. А вот что будет после войны? Одному Тёмному известно, — тоже повысил голос посетитель, но князь уже сделал знак своим воинам и те вежливо, но настойчиво сопроводили гнома на выход.

Какое-то время вожак молчал, я чувствовала терпкий запах его злости.

— Идите сюда! — раздался голос князя. Мы с Фарсеем подошли ближе, — ты, — указал он на пастуха, что решил ты?

— Я остаюсь, но прошу тебя, Ниргулан, дать мне работу по силам, невмочь мне уже бездельничать.

— Мы испытаем тебя, и решим, чем ты будешь заниматься. Что ты делал до войны?

— Учил медвежат первому перевороту и выживанию в лесу.

— Что ж, хорошее занятие, займёшься нашими волчатами?

— Возьмусь, коли не шутите, — Фарсей просиял. А князь посчитал аудиенцию с ним законченной. И пастух радостный отошёл к двери.

— Что ты решила, Перра? — снова произнёс Ниргулан, — подойди ко мне..

С меня не убудет и я подошла к креслу ближе:

— А что я должна решить? Здесь я в твоей власти, князь.

— Ты права, — задумчиво продолжил он, — в моей власти. Но прежде чем явить свою волю, я хотел узнать твои мысли.

— Ты знаешь, я мечтаю найти свой клан. И быть свободной.