Чтение онлайн

— Я никогда не видел равных им.

— Как вы думаете, их хорошо встретят в других мирах?

— Вы имеете в виду шоу в космосе? Это рискованно. Перевозка животных требует различной пищи, специальных забот. Некоторые животные вообще не могут переносить полёт. Можно, правда, построить и экипировать корабль, Достопочтенная, но это будет…

— …стоить целое состояние, — закончила она. — Да, об эту скалу разбивалось немало грёз, не так ли? Но если показывать не всё представление? Может быть, некоторые мои артисты смогут путешествовать. Пойдёмте, посмотрим на мой народ — вам будет что вспоминать потом.

Она была совершенно права. Когда она провела нас над одним рядом клеток и под другим, мы увидели, что эти клетки были для животных не местом заключения, а только местом для их защиты от вреда, который может принести им человеческое любопытство. Животные приближались к передней решётке своих жилищ, когда она подходила к каждому и официально знакомила нас. И у нас усиливалось ощущение, что это действительно народ с мыслями и чувствами, странный, но приближающийся к моим собственным мыслям и чувствам. Это пробуждало во мне страстное желание иметь такого товарища на корабле, хотя осторожность возражала против подобного безрассудства.

Мы подходили к концу последней «улицы», когда прибежал один из «мальчиков», слоняющихся по ярмарке и зарабатывающих монетку, бегая по поручениям, а возможно, и менее легальными способами. Он переминался с ноги на ногу, словно у него было важное поручение, но он боялся потревожить Тэсса. Она резко оборвала свою речь и повернулась к нему.

— Госпожа, продавец животных… Ты велела мне узнать — у него есть один мохнатый в тяжёлом состоянии, — посыльный замолчал.

Её лицо как бы сузилось, губы сжались. Сейчас она выглядела ещё более чужой, и мне показалось, что она вот-вот зашипит, как разъярённая кошка. Затем она вновь надела маску спокойствия.

— Похоже, то существо нуждается во мне, Достопочтенные. Малик останется с вами, а я скоро вернусь.

— Достопочтенная, не могу ли я пойти с вами?

Не было никаких оснований полагать, что ей нужен помощник, и я ожидал, что она так и скажет. Но выражение её лица изменилось, и она кивнула.

— Если желаете.

Грис поочерёдно оглядел нас, но не предложил себя в сопровождающие, а пошёл с Маликом в жилые помещения. Мы же двинулись за посланцем. В этот поздний час на улицах было полно народу, хотя существовало правило, по которому торговцы и покупатели могли действовать только при свете дня, когда ясно видны недостатки товара. Ночью мужчины и женщины искали развлечений, и мы шли как раз через ту часть ярмарки. Я обратил внимание, что местные жители, узнав мою спутницу, уступали ей дорогу и глядели вслед с каким-то опасением, даже со страхом, как если бы она была жрицей. Она же ни на кого не обращала внимания.

Мы шли молча. Согласившись на то, чтобы я пошёл с ней, она как бы забыла обо мне и сосредоточилась на чём-то более важном.

Вскоре мы добрались до конца широко разбросанной коллекции развлекательных заведений и увидели претенциозную палатку, кроваво-красную, с ядовито-зелёными пятнами, откуда доносились крики игроков. Там стоял такой шум, словно выигрыш зависел не от умения игрока, а от силы его рёва. Через открытую дверь я мельком увидел стол, где играли в распространённую в Галактике игру «Звёзды и кометы». И за этим столом сидел мой сегодняшний знакомый Гек Слэфид. Видимо, на его корабле не было той дисциплины, что у Вольных Торговцев, потому что перед ним лежал столбик фишек, более высокий, чем у соседей, которые, судя по одежде, принадлежали к местной знати, но были слишком молоды для правителей.

Когда мы проходили, Гек поднял голову и пристально посмотрел на меня, а затем, не спуская глаз со стола, приподнял руку, будто хотел то ли помахать мне, то ли позвать. Один из потомков лордов тоже уставился на меня с таким изумлением, что я отстал на шаг от Майлин и так же внимательно оглядел его. Он смотрел не то с вызовом, не то просто с любопытством, я не смог понять, но мысли читать не осмелился.

За игорной палаткой сгрудились маленькие хижины — как я предположил, жилые дома для прислуги. Оттуда несло странной кухней, тошнотворными запахами. Мы снова повернули, держась на почтительном расстоянии от хижин.

Затем мы подошли к палатке, где пахло совсем уж гнусно. Я подумал, что слышу яростное шипение Майлин, когда она толкнула полотнище у входа своим серебряным жезлом, как бы не желая касаться его руками. Внутри отвратительный запах перебивался другим, поднимающимся душным облаком, и там стоял невообразимый шум от лая, ворчания, рычания и шипения. Мы стояли в тесном пространстве между клетками. Они отнюдь не были заботливо отделанными жилыми квартирами, а служили, скорее, тюрьмой для несчастных обитателей.

Торговец животными, который ни о чём не заботился, кроме быстрой наживы, вышел из тёмного угла. Его губы растянулись в улыбку, но глаза не выражали приветливости. Когда же он узнал Майлин, его улыбка исчезла, в холодных глазах сверкнула ненависть, умеренная страхом перед властью той, кого он ненавидел.

— Где барск? — спросила Майлин тоном оскорбительного приказа, даже не поздоровавшись.

— Барск? Какой дурак захочет иметь дело с барском, Госпожа? Барск — зло, демон безлунной ночи, это всем известно.

Она оглянулась и прислушалась, как будто в шуме, производимом несчастными зверями, уловила единственную ноту и пошла по следу к источнику этого звука. Она не обращала больше внимания на хозяина, а просто шла вперёд. Я увидел, что его ненависть поборола страх, и что он собирается остановить Майлин. Он сунул руку за пояс, и моя направленная мысль как луч света показала мне его оружие — интересную, тайную и очень опасную штуку, не похожую на честную сталь: небольшой, прячущийся в ладони крючковатый коготь, смазанный чем-то зелёным, так что, видимо, всякая царапина, сделанная им, стала бы смертельной. Хотя его снедала злоба и ненависть, я не был уверен, что он пустит оружие в ход. Но шансов у него всё равно не было: из моего станнера вылетел слабый луч, и пальцы его, державшие оружие, онемели. Он отшатнулся, ударился об одну из своих вонючих клеток и отчаянно заорал, когда животное в клетке попыталось добраться до него. Майлин оглянулась и вытянула жезл.

— Дурак, двойной дурак! Не хочешь ли ты, чтобы я обвинила тебя в нарушении мира?

Можно было подумать, что она плеснула ему в лицо ледяной водой: так быстро исчезло с него пламя ярости. Ненависть в его глазах сменилась страхом. То, чем она грозила торговцу, могло поставить его вне закона, а это было на Йикторе самым страшным наказанием.

Он пополз на коленях и локтях назад в темноту. Однако я счёл всё же нужным держаться настороже и сказал об этом Майлин. Она покачала головой.

— Нечего его бояться. Если хотите знать, низшие не могут обмануть Тэсса!

Она не то, чтобы презрительно назвала его «низшим», как ничтожного прихлебателя. Она просто констатировала факт.

Она прошла за занавеску, где стояло ещё больше клеток и ещё большее зловоние, и бросилась к тюрьме, находившейся поодаль от других. Тот, кто жил в ней, лежал без движения. Я подумал, что он умирает, когда увидел, как выпирают его кости под шкурой, и услышал слабое редкое дыхание.

— Здесь тележка… — она встала на колени перед клеткой и внимательно вгляделась в животное, а её жезл указывал на доску на колёсах.