Чтение онлайн

Уклоняясь от ловких щупальцев, я ушла кувырком вперёд, и оказалась лицом к лицу с духом. Вместо глаз у него были чуть светящиеся в полумраке щели, которые за мной неотрывно следили. Я каким-то краешком подсознания считывала его бесконтрольное желание скорее поглотить, пожрать меня.

Призрачная плоть призрака распахнулась, обозначая огромный обесформленный рот, и на меня пахнуло гнилью.

Мои пальцы словно сами вырисовали давно позабытую мной печать, и ладонь ударила по желейной субстанции, которой стал слизень, уже далеко переползший за грань тонкого мира в наш физический.

Секунда, и напряженные щупальца так стремительно упали тяжелой однородной массой, что я едва успела отпрыгнуть.

Ярость ещё клокотала, придавая духу агрессивный бордовый оттенок. Но он, всё же, покоряясь моей воли, медленно схлопнулся обратно и послушно двинулся туда, откуда пришёл, постепенно втягивая в себя то, что осталось от его потерявших форму отростков.

Я отрывисто выдохнула, чувствуя, как дрожат мои руки.

Вот это везение. Если бы я вовремя не заметила обозленного духа, случилось бы непоправимое. Удивительно, что он ещё ни на кого не напоролся и не успел попробовать крови, что многократно бы усилило его. Не будь я здесь, многие пассажиры поплатились бы своими жизнями.

Но как вообще до этого дошло?.. И откуда взялся тот гнилостный запашок, который я уловила из его пасти?

Я сделала решительный шаг, чтобы догнать почти уползшего духа и попытаться всё-таки разобраться, что именно с ним было не так. Если имело место быть воздействию, с определённой долей вероятности я смогу найти остаточные следы, которые, возможно, приведут меня к разгадке этого странного происшествия…

Меня внезапно грубо потянули за плечо, хватая, и я, окончательно паникуя и уже не размышляя, начала судорожно вырываться.

Мои пальцы тут же впились в чей-то джемпер, и раздался характерный звук рвущейся ткани. Нападающий оказался достаточно силен, и не собирался выпускать меня из хватки, но, изловчившись, я, наконец, гибко извернулась и нанесла удар.

Охнув, меня отпустили. Я отскочила, взявшись на свои чуть занывшие костяшки, с изумлением видя перед собой Иллиона, который держался за нос.

Кровь быстро залила его светлые джинсы и белые волосы, и я, отойдя от ступора, хотела было что-то сказать, но затем увидела оголившееся из-за порванного джемпера предплечье и татуировку, выбитую на нем.

И поняла, что мне конец.

Как в тумане, я проскочила мимо северянина, мельком расслышав звук вправляемой кости, и понеслась в наше купе. Схватила свою собранную сумку, выбежала, и стрелой помчалась через тамбур в соседний вагон, чтобы вновь не столкнуться с Иллионом, которому сейчас, правда, было совсем не до меня.

Я успела выскочить из вагона в самый последний момент, когда поезд уже тронулся. Вслед я услышала ругань заметившей это проводницы, но ноги уносили меня по бетонной площадке прочь от этого места.

Я остановилась только тогда, когда покинула перрон и уже достигла центра небольшой площади около станции, окруженной закрытыми в этот час ларьками. На ней рядком стояли пара маршруток и пожелтевший от времени автобус без пассажиров и водителя. На дальних разбитых скамейках возле остановки сидело несколько уставших людей с баулами, покосившихся на меня с большим подозрением.

Да, предки, не иначе, как окончательно оставили меня.

Или как так вышло, что я только что сломала нос наследнику и, вероятно, будущему главе клана говорящих с духами Нэндос, с которым мой клан, по факту, конфликтует уже пару столетий?..

Я покрепче сжала дрожащими пальцами сумку и на ватных ногах двинулась на символически обозначенную автобусную остановку.

Если клан Нэндос до меня доберётся, то в самом лучшем случае мне отрубят кисть. Их порядки всегда были более чем жестоки, и особенно карались любые поползновения в сторону правящей семьи, которую у них едва ли не боготворили, считая, что у них есть в роды высшие духи, решившие смешать кровь с людьми.

Как же мне повезло, что Иллион не видел мою родовую татуировку и не знает, кто я, и к какому клану отношусь.

Я рухнула на лавку под расписанием и вдруг громко расхохоталась. Какой-то молодой парнишка тут же отодвинулся от меня подальше, посмотрев, как на опасную сумасшедшую.

Я же ехала с Иллионом в одном купе. Моё место было оформлено на моё имя и документы, и при большом желании и наличии денег можно выведать даже подробные паспортные данные.

У них в руках будет мой адрес в родном поселке, точное указание на родительский дом, где сейчас живет мой брат.

И ведь, зараза, мой же клан выдаст меня, и глазом при этом не моргнет.

Мой дядюшка Маркений, который сейчас возглавляет наш клан, являясь духовным вождем, к своему брату и по совместительству моему отцу, да и в общем-то, ко всей нашей семье особой любви никогда не питал. Маркений трясётся за подобие мира на севере, и сделает всё, чтобы умаслить Нэндос. И разве что ленточкой меня не обвяжет, когда будет торжественно вручать разгневанным родителям Иллиона.

Только вот что сам Иллион делал в этом поезде? Дом клана Нэндос располагается совсем в другой части севера, и молодому человеку куда удобнее было бы сесть в столице на направление не через Цэвинг, а через соленые озера Бердерии. Ничего не понимаю…

Адреналин окончательно спал, и я вдруг поняла, что замерзаю. В столице сейчас тоже было не жарко, но это не шло ни в какое сравнение с холодными весенними вечерами севера. Я раскрыла сумку и поняла, что моя куртка осталась висеть на крючке в поезде.

Вместе с моим паспортом и офицерским удостоверением.

Отлично, теперь Нэндос даже напрягаться не придётся, чтобы найти меня.

Дребезжащий автобус, в котором у меня успели затечь все конечности и разболеться от бесконечной тряски голова, подошёл к городку Нижние Вестцы в десять утра, на четыре часа позже того момента, когда здесь остановился мой поезд. Я потеряла это время вместе с несколькими сотнями деренгов, — местные цены отчего-то ощутимо взлетели за последние четыре года моего отсутствия.

Полупустой кошелек вывел меня из бездны моего уже зашкалившего отчаяния и заставил задуматься о вещах, куда более приземленных и насущных прямо сейчас.

Я приехала к брату не для того, чтобы проститься, а затем сложить ручки и вернуться обратно в столицу, принимая назначенному предками судьбу. Изумрудная гнильянка была поистине ужасающей вещью, но это не значило, что никакого лекарства нет и быть не может. Я вызнаю у местных целительниц всё что смогу, и если способ есть, мы им воспользуемся, чего бы мне это не стоило.