Чтение онлайн

Господин Кравченко хохотнул, словно в голову пришло нечто остроумное.

– Вот если б вас с Владимиром Ивановичем противоестественным образом сделали Карл Маркс и Фридрих Энгельс, то возможно это все и было бы так, как вы и говорите, а пока…

Из-за спины послышался шепот товарища.

– Есть идея.

Федосей отвел в сторону микрофон и чуть повернул голову. Не тратя время на встречные вопросы, Дёготь продолжил.

– Центробежная сила вместо силы тяжести. Вылетаем на бустере и раскручиваемся.

Федосей не понял самого главного.

– Чем раскручиваемся?

Товарищ, ухмыляясь, кивнул в сторону баллонов.

– Кислородом. Я все сделаю. Ты болтай, болтай…

Федосей, сообразив, ухмыльнулся в ответ. Как, все-таки, приятно выскакивать из западни, честно глядя в глаза беспомощным охотникам. Голос профессора вернул его к действительности.

– Создавшие нас высшие силы сделали это не просто так, а для чего-то… То, что вы считаете для себя смыслом жизни – это ваше дело. А у высших сил на нас с вами могут быть совершенно иные виды.

– Почему это вы думаете, что мое понимание жизни и понимание этих ваших «Высших сил» это не одно и тоже?

Видно было, как Дёготь плавно и обманчиво нерасторопно снимает кислородный баллон со штабеля и тащит его куда-то к кораблю.

– Очень просто. Если Разум способен понять смысл жизни, то он вполне способен не согласиться с ним и поставить новую цель. Или напрочь отказаться от неё…

Баллон выскользнул из рук товарища и плавно полетел прямо в иллюминатор. Федосей машинально загородился рукой. Опомнившись, покрутил пальцем у виска.

– Как самоубийцы?

Товарищ развел руками – мол, извини.

– Приблизительно… Я бы вообще стал искать ответ в другом месте. Есть очевидности… Если кто-то создал человека для чего-то, то Создатель должен был заложить в нас такое понимание, которое способствовало бы выполнению этих таинственных планов. Что-то такое должно быть у каждого из нас…

– Инстинкты?

– Инстинкты и чувства….

– Это все абстракции. А давайте-ка, профессор, на личности перейдем.. Вот для вас смысл слов «личное счастье»?

Из-за стены послышались удары железа по железу. Владимир Иванович занимался срочными делами.

– Чем вы там гремите? – спросил профессор.

– Мы? – не моргнув глазом, соврал Федосей.
– А, по-моему, это где-то у вас…

Профессор посмотрел на полковника. Тот развел руками. Вполне возможно, что это стучат те четверо, что лезли в эти минуты по обшивке станции.

– Так как там на счет личного счастья?

– Личное счастье? – переспросил профессор. – Извольте. Я несусь на авто со скоростью 60 верст в час. Рядом красавица… Скорость и красота. Эта смесь пьянит меня как шампанское, которое также стоит рядом в серебряном ведерке….. Видимо смысл жизни в получении удовольствий. Если получаешь удовольствие – значит, Создатель дает тебе понять, что все верно делаешь. Если нет – значит, не тем занимаешься…

…Снизу из-под днища по пологой дуге взмыл какой-то кусок металла – то ли гаечный ключ, то ли молоток. Федосей не разобрал.

– Как кролик в цирке? Сделал то, что нужно дрессировщику – получи морковку. Нагадил на манеже – кнутом тебя… По-вашему выходит, что мужчина создан для того, чтоб пить водку и любить женщин?

– И кушать вкусно, - добавил профессор добродушно, – и еще чесать, где чешется….

Оба засмеялись. И с той и с другой стороны двери мир казался правильным и совершенным.

– В этом случае Богу следовало бы остановиться на животных.

Он представил свинью, выбравшуюся из грязи и ожесточенно чешущую спину о забор, и засмеялся.

– Да.. Свинья для этого в самый раз.

– Если б все было так просто, то нас бы кормили. А так приходится чёрти чем заниматься, чтоб снискать хлеб насущный.

– Значит, в труде есть смысл и удовольствие..

– Какие?

– Ну, во-первых, труд делает еду вкуснее… Вы не отмечали такой странной закономерности – чем тяжелее труд человека, тем проще его пища? У простого рабочего на столе черный хлеб да картошка с селедкой, а у адвоката или профессора – икорка с коньячком, да ситный…

– Вы, Федосей, не прибедняйтесь со своей политграмотой. Знавал я и таких рабочих, у кого стол был не хуже профессорского…

– Много знавали-то?

– Ну, хорошо, не много… А что во вторых?

– А во-вторых, труд жизнь украшает. Вот, например, актер трудится – а мы получаем удовольствие.

– А кузнец?

– Что кузнец?

– От него какое удовольствие?

– Он авто сделает, на котором вы со своей дамой на свидание помчитесь.

– Ну, к даме я могу и просто так дойти..

– Ну, тогда, - не сдавался Малюков - он обруч к той бочке с шампанским выкует, что позволит вашей даме голову вскружить. …

Дёготь уже висел перед иллюминатором, размахивая руками, вызывая его наружу.

– Профессор, погодите минутку. Тут дело неотложное…. оторое также стоит рядом в серебряном ведерке…го.

Держа в руке шлем, Федосей спрыгнул вниз. На посадочной платформе кое-как закрепленный проволокой лежал кислородный баллон.

– Готово. Покидаем Царствие Небесное!

Они закрепили шлемы, и Федосей перебросил рукоять рубильника вверх, готовясь вновь увидеть, как из тонкой щели раскрывающегося люка брызнет ярким голубым светом и в пространство улетит наполняющий шлюз воздух.

Но ничего у него не вышло. Он перебрасывал рубильник туда-сюда, только не мелькала в контактах электрическая искра.

– Ну?
– Дёготь прислонился к нему шлемом. – Что там?

– Обесточили.

Понятное дело, заблокировали… Только это ничего не меняло. Показав на запорный штурвал ручного открытия, люка сказал.

– А вручную?

– Слишком долго. Если они пробираются по оболочке, то могут уже быть там.

– Рискнем… Крути. Я ему пока зубы заговорю…

Вернувшись в корабль, он взял микрофон.

– Не заскучали, профессор?

– Вы, я так чувствую, что-то там предпринимаете, - сказал профессор. – Так не стоит. Будет у вас вместо успеха разочарование..

Скрипа он не слышал, но голубоватая щель в стене уже обозначилась. Медленно расширяясь, она словно театральный занавес, открывала перед ними новый мир.