Лунные прядильщицы
Шрифт:
«Могу отличить розу от лилии и орхидею от них обеих».
«О, ну, я сама не разбираюсь в цветах. Только принесла то, что видела. Птицы меня больше интересуют, но Фрэнсис говорит, что и в них я не очень… – Я повернула букет. – Возможно, эти цветы встречаются не реже, чем грязь, большинство из них».
«Ну, для начала, это одуванчик. Правда, дорогая».
«Отхаркивающая трава, совершенно другая вещь. Разновидность волосатого Лэнгли, который растет только на высоте двух тысяч футов. Я же знаю этот цветок. Фрэнсис говорила, где его искать».
«О? Ну, кажется, вы не зря потратили день. Видели кого-либо наверху?»
«Ни души. – Я улыбнулась. – Вы сказали, что мы выбрали правильное место, если желаем мира и тишины. Я не встретила ни признака живой души, если не считать птиц. При этом даже их представляли только серая ворона, две пустельги и стая щеглов возле перехода через ручей».
Оказалось, Тони не имел в виду птиц. Он встал. «Ну, отдохнули? Пойдемте вниз?»
«Боже мой, вы поднялись сюда только для того, чтобы встретить меня?»
«Хотел погулять. Лимонные деревья хорошо пахнут, да?»
Мы пошли из лимонной рощи вдоль края поля рядом с мельницей. Дверь наглухо закрыта, с замочной скважины не свисает ключ. Я отвела взгляд, лихорадочно размышляя. Действительно ли Тони поднялся, чтобы встретить меня, разузнать, где я была и что видела? Или он шел к мельнице? Знал ли он, что Колина там уже нет? Если так, подозревал ли он Софию, или предположил, что Джозеф отвел мальчика в горы и убил? Вполне возможно, что София сама ему доверилась. Он был против дальнейших убийств. Я украдкой взглянула на него. Ничто в его лице или поведении не говорило, что он думает о чем-нибудь более серьезном, чем помет мулов на тропинке. Конечно, нет и намека, что он играет со мной в словесные шахматы. А если играет, пока каждый из нас пошел, как захотел. И если удастся, я не позволю ему сделать больше ни хода. Быстро я предприняла отвлекающий маневр. Я указала на падуб: «Посмотрите, сойка. Разве это не очаровательные существа! Дома они такие застенчивые, что их с трудом можно рассмотреть».
«Вот это? – Он едва взглянул на нее и сделал следующий ход проходной пешкой: – Разве вы не думаете, что эти ветряные мельницы очаровательны?»
«Они великолепны. – Я надеялась, что колебания моего ферзя не заметны. Должна говорить и поступать естественно. Это и сделала с грубой решительностью: – Мы сегодня утром сняли пленку – люди, которые работают в поле, и Фрэнсис сделала несколько кадров мельницы».
«А София там была?»
«Сестра мистера Алексиакиса? Да. Она очень приятная, правда? Никогда бы не подумала, что это его сестра. Она выглядит настолько старше…»
«Такова разница между материальным благополучием Сохо и пустыми сетями в Агиос Георгиос, дорогая. Особенно, если муж не ходит на рыбалку. Идея Джозефа о том, чтобы приносить домой бекон – это слоняться в горах, вооруженным до зубов, как критский разбойник. Не то, чтобы было что подстрелить в этих местах. Если он приносит домой раз в месяц горную куропатку, то думает, что внес свой вклад в счастливую семейную жизнь».
Я засмеялась. «Я уже его видела? Он проводит время в отеле, играя в триктрак?»
«Нет, это не он. Он сейчас отсутствует где-то по своему делу. Я думал, что вы видели его в горах. Вот почему я спрашивал. София разрешила вам войти на мельницу?»
Шах королеве. Этот отвлекающий маневр тоже не сработал. Но ведь ощущение, что я попала в западню, исходит только от меня, от моего чувства вовлеченности! У Тони нет причин подозревать, что я знаю вообще что-нибудь. Единственная причина его вопросов – желание узнать что-нибудь. Значит, София ничего не сказала. На безумный момент я задумалась, что ответить. Затем я отчетливо увидела, что Софии придется самой себя защищать. Моя забота – смотреть за собой. Теперь Стратоса и Тони не спасет знание того, что Колин ушел. Они не могут добраться до него. И потом Софии придется столкнуться с ними. А я тем временем должна позаботиться о себе и Фрэнсис. Правда – единственная броня для невиновности.
Я согнулась, чтобы сорвать ирис, и это предоставило мне время для размышлений. Я выпрямилась и всунула цветок в букет. «В мельницу? Да. Она чрезвычайно добра, и хотя спешила, но все нам показала, и Фрэнсис снимала интерьер. Нам повезло, что мы на нее наткнулись. Я бы никогда не догадалась, чья это мельница, и, полагаю, она обычно заперта?»
«Да, – сказал Тони. Светлые глаза не выражали ничего, кроме кроткого интереса. – Тогда, стало быть, вы видели, как она работает? Как мило. Жернова и все прочее?»
«О, да. София показала Фрэнсис».
«А… – сказал Тони. Он бросил сигарету на пыльную тропинку и затоптал каблуком. Улыбнулся. Тони все равно, убит ли Колин рано утром. Он всегда переходит на другую сторону улицы. А сейчас наслаждается игрой, бросающей меня в пот от попыток казаться естественной. – Ну, дорогая, – легкомысленно сказал он, – я рад, что вы хорошо провели день. А вот мостик, уже близко. Вам только нужно время переодеться к обеду, и это будет осьминог. Вы будете в восторге, если имеете вкус к ароматизированному индийскому каучуку».
Итак, игра окончена. Облегчение сделало меня такой же веселой, как и он. «Не возражаю, но, конечно, это не главное блюдо? О, Тони, я так прожорлива!»
«Я дал вам достаточно еды для ланча вдвоем».
«Конечно. Я почти все съела, и более того, оставила кое-что птицам. Если бы вы дали меньше, я была бы в отеле часа два назад. Надеюсь, не надо возвращать пустую бутылку?»
«Нет. А вы ее захоронили? Если нежеланные предметы остаются поблизости непогребенными, это оскорбляет здешних богов», – сказал вежливо Тони.
«Не беспокойтесь. Я ее похоронила под камнями. После того, как должным образом принесла жертву остатками вина».
«Жертву?»
«Одну Зевсу – он родился тут, в конце концов. А затем моя личная жертва лунным прядильщицам».
«Кому?»
«Лунным прядильщицам. Трем дамам, которые каждый месяц прядут лунный свет, чтобы в конце концов наступила темная ночь. Обратная сторона полнолуния, ночь, которая на стороне тех, за кем охотятся… например, горных куропаток Джозефа».
«Ночь без луны, – сказал Тони. – Ну, разве не интересно? Как мой старик отец имел обыкновение говорить – ночь для Графа Преисподней».
Я подняла брови. «Кажется, это странное выражение для священника».
«Для кого? – Я с удовольствием увидела, что Тони в замешательстве. Бледные глаза забегали. – О, да. Но папа был такой странный священник, дорогая. Кстати, осмелюсь сказать, ваша жертва сработала. Сегодня ночью луны не будет. Будет довольно темно. Достаточно темно, – весело добавил он, – чтобы что угодно спрятать. Или кого угодно».
Фрэнсис сидела в саду, но дверь в холл была открыта. Как только мы с Тони вошли, она поспешила ко мне. «Моя дорогая! Целая поисковая группа! Тони был уверен, что ты лежишь со сломанной ногой, окруженная грифами, но я заверила его, что с тобой все в порядке. Хорошо провела время?»