Чтение онлайн

Она ставит на стол две чашки кофе. Вы пьете, курите и молчите. И каждый думает о чем-то своем. Одна чашка кофе, вторая, третья…

Может быть, пойдем в спальню? – говорит Делл.

– Тебе мало Говарда?

– Я же сказала, что он спал на диване в гостиной.

– И у вас ничего не было?

– Нет.

Ты пожимаешь плечами.

– Не веришь мне? – спрашивает Делл и перебирается к тебе на колени.

– По-моему, ты говорила о спальне.

– Правда? – Она целует тебя в губы. Ты невольно сравниваешь ее поцелуи с поцелуями блондинки.

– Спальня, – напоминаешь сквозь поцелуй.

Делл поднимается на ноги, выходит в прихожую, маня тебя за собой. Вы никуда не торопитесь. Идете по прихожей, и ты смотришь, как раздевается Делл.

– Хочешь увидеть меня без одежды в дневном свете? – спрашивает она.

– Я и так тебя вижу, – говоришь ты.

Ее обнаженные ягодицы вздрагивают. Она входит в спальню, оборачивается, прикрывая руками грудь. Ты смотришь ниже, между ее ног. Она опускает руки и прикрывает треугольник черных прямых волос.

– Теперь ты, – говорит она.

– Ты хочешь посмотреть на меня?

– Почему бы и нет.

Снимаешь одежду.

– Ты худой, как мальчишка, – говорит Делл.

Пожимаешь плечами. Мягкие губы сжимают твои соски, скользят ниже…

– Кто она? – Делл поднимается с колен и смотрит в твои глаза.

Снова вспоминаешь блондинку.

– Черт! – Делл недобро улыбается. – Ты мог хотя бы помыться? А то, как-то, знаешь, не очень приятно после чьей-нибудь…

Она подходит к окну. Ты одеваешься. Настенные часы размеренно тикают. На улице начинается день…

Больничная палата была светлой и чистой. От белых простыней пахло хлоркой. Даун лежал на спине, изучая высокий потолок. Сознание вернулось к нему еще в тюрьме, а сейчас, следом за сознанием, он чувствовал, как к нему возвращается ощущение своего собственного тела. Нервная система восстанавливалась. Обожженная кожа стала розовой и под ней формировалась новая, используя прежнюю, как слой защитной пленки. Врач в голубом халате, уколол иголкой Дауна в палец и проследил за его реакцией – Даун поморщился.

– Закройте, пожалуйста, глаза, – попросил врач, и когда пациент подчинился, снова уколол его, но уже в другой палец. Даун вздрогнул. – Это невероятно! – прошептал врач.

Он вышел из палаты и долго перешептывался с коллегами, забыв закрыть за собой дверь. Даун слышал их, и слова эти вселяли в него надежду. Когда он выздоровеет, когда его нынешнее уродство, слезет с тела ненужной пленкой, вернув ему прежний вид, он сможет уйти отсюда. Срок его давно уже закончился, и теперь у него будет шанс вернуться домой, попросить прощения у своих родителей, рассказать им о чуде, которое произошло с ним. А если они больны, то он попросит чудо излечить их, ведь теперь оно течет в его жилах. Он отправится ко всем женщинам, которым причинил вред в своей прошлой жизни и будет просить чудо излечить их: избавить от шрамов, которые он оставил на их телах и душах. Отныне, он посвятит свою жизнь странствиям. Он будет бродить по свету и исцелять нуждающихся и обреченных. Нет. Он никогда не сможет искупить своей вины, но он сможет сделать в своей жизни так, что добро, совершенное им десятикратно превзойдет сотворенное им же зло. И даже если он никогда не получит прощения за свои поступки, то, может быть, в конце этого долгого пути он сможет, хотя бы, простить себя? «Ты на правильном пути, мой мальчик», – услышал он чей-то голос. Поднял голову, решив, что в палате, кроме него есть кто-то еще. Но он был один. «Ты на правильном пути», – повторил голос, на этот раз губами Дауна. Врачи в коридоре обернулись, увидели открытую в палату дверь и спешно ретировались, продолжая о чем-то разговаривать, идя по коридору, но Даун уже не слышал их.

Бестия заскулила и подняла голову, ожидая причитающуюся ей порцию ласки.

– Ну, тише ты. Тише. – Лео протянул к ней свою руку.

Собака-монстр, собака-убийца, созданная для того, чтобы ненавидеть и разрывать живую плоть. Но машина изменилась. Врожденные инстинкты вымерли, оставив лишь доброту в больших глазах над уродливой пастью, усеянной мелкими, острыми как бритвы зубами.

– Тише. – Лео потрепал Бестию за загривок.

Замотанное пропитавшимися кровью бинтами тело, вздрогнуло. Глаза Бестии с укором посмотрели на Лео.

– Знаю, что виноват, – сказал он. – Но ведь никто не думал, что остальные собаки накинутся на тебя, как на чужую.

Бестия снова заскулила и лизнула ему руку.

– Чертова псина!

Лео посмотрел на часы. Ветеринар сказал менять повязки каждые два часа. Лео прошел в ванную, вымыл руки, достал выписанную ветеринаром мазь. Когда он вернулся в гостиную, лежавшая на диване собака вяло вильнула коротким хвостом. Лео развязал повязки на ее теле.

– Знаю, что больно, но это необходимо, – сказал Лео, выбросил в мусорное ведро старые бинты, взял новые. Проспиртованный ватный тампон стер слизь с собачьей шкуры. Тело было здоровым, без единого шрама. – Как это? – тупо спросил Лео. Смутно понимая, что происходит, он снял лангету с перебитой лапы Бестии. Кости срослись, раны затянулись. – Да что же с тобой такое происходит, псина?!

Бестия наклонила на бок голову, посмотрела на хозяина и попыталась тявкнуть.

– Да, я тебя понял, – улыбнулся Лео.

Он вымыл руки и налил себе выпить. Нужно было кому-то обязательно рассказать об этом, иначе пройдет время, и он начнет думать, что спятил, что все это ему показалось. Но кому? Может быть, ветеринару? Нет. Ветеринар придумает тысячу причин и следствий, чтобы опровергнуть это чудо. Тогда, может быть, Говард или Ангер? Черт, эти двое скорее посчитают его безумцем, чем поверят в чудо. Оставался лишь Грант. Он, может, и не поверит, но уж точно выслушает. Лео позвонил в гостиницу и попросил соединить с номером Гранта. Трубку сняла девушка с приятным голосом.

– Могу я поговорить с Кевином? – спросил Лео, узнал, что его нет, оставил свой номер и сказал, что будет ждать звонка. – И еще! – спешно добавил он, прежде чем девушка успела повесить трубку. – Скажите ему, что это очень срочно.

Кевин вернулся в гостиницу. Когда он уходил, блондинка Кэт все еще спала, сейчас же от нее остался лишь запах духов, да записка на клочке белой бумаги. Сверху, очень крупно был написан телефонный номер. Снизу: «Просили перезвонить». И еще ниже: «Сказали, срочно». «Знакомый фокус! – улыбнулся Кевин. – Интересно, почему все женщины прибегают к подобным уловкам?». Он лег на кровать и закурил. Если он кому-то и позвонит в ближайшие пару часов, то это будет Делл. Он посмотрел на часы. Сколько ей нужно времени, чтобы остыть? Час-два или день? Кевин включил телевизор. Каналов было мало, и ни по одному из них не шли новости. Зазвонил телефон. Кевин посмотрел на клочок бумаги рядом с ним. А, может все-таки Делл? Он снял трубку. Мужской голос назвал его имя.

– Что вы хотите?

– Я Лео – охранник из «тюрьмы 308». Мне нужно срочно встретиться с вами.

– Не бойся, не съест, – сказал Лео, когда Кевин подошел к Бестии.

– Да я и не боюсь.

– Можешь погладить ее.

– Зачем?

Бестия подняла голову и тихо зарычала.

– Хотя, может, ты и прав, – согласился Лео. – Не понимаю, что на нее находит. – Он погладил собаку. – Тихо, псина. Тихо. – Бестия перестала рычать, но ее глаза по-прежнему следили за Кевином. – Она никогда не рычит на меня и мою девушку. Может, она просто привыкла к нам?

– А, может, и нет. – Кевин старательно избегал встречаться с Бестией взглядом. – Я изучал этих собак, прежде чем приехать в «Дедал». Их создавали в лабораториях, прививая инстинкт убийцы на генном уровне. Это не просто злая овчарка, надрессированная убивать. Это монстр, рожденный убийцей.

– Она очень изменилась.

– Я понимаю.

– Мне пришлось привести ее домой после того, как остальные собаки отказались принять ее. – Лео нахмурился. – Я думал, они разорвут ее на части.

– Все собаки?