Чтение онлайн

Преемника Януса, принявшего образ человека, капернаумского рыбака Петра («Петр» в переводе означает «скала» или «камень», на арамейском диалекте — «кифа»), также изображали с посохом и ключом, а иногда с рыбой в руке. Но в последнем случае скорее всего подразумевался рыбачий промысел, которым занимался Петр, именовавшийся Симоном, пока он не последовал за своим учителем и мессией. При этом имеются в виду настоящие живые рыбы из земного озера, а не символические золотые рыбы небесного океана. Однако «золотая рыба» (лунный серп) в жизни, смерти и воскресении тесно связана именно со «скалой», «камнем», который поглощает ее у «небесных врат», возле небесного древа.

Тесная связь раннехристианской символики с небесной религией проявляется и в том, что Петр-рыбак одновременно был «камнем», «скалой» и, согласно легенде, мог оживить вяленую рыбу, вернув ее к жизни. Но это не предрассудок; это все та же мысль о скале, действительно каждый день из года в год поглощающей небесную рыбу и вновь дающей ей жизнь.

Итак, Млечный Путь — это не только небесная дорога ко дворцу Зевса, но также, как представляли себе еще со времен Пифагора древние греки, дорога мертвых, по которой души восходят на небо из земного мира. Путь в Валгаллу, Млечный Путь, считался дорогой мертвых и у народов Северной Европы (дорога Хелл и Хильд, улица Иринга, дорога Ирминга, дорога В'oтана, дорога Господина, песчаная солнечная дорога, путь колесниц и, наконец, дорога коров). Древние персы называли Млечный Путь путем душ, а индусы — путем богов и дорогой благочестивых. У христиан Млечный Путь считался дорогой смерти благочестивых предков Ильи и Еноха. Но так как и богоматерь Мария пользовалась той же дорогой, ее назвали, наконец, путем Марии.

Греки рассказывали, что на Млечном Пути совершил свои страшные преступления Атрей и весь Танталов род. Здесь Тантал убил своего родного сына и предложил в качестве угощения его мясо богам, чтобы испытать их всеведение. Но боги не притронулись к еде. Только Деметра, не помня себя от горя по исчезнувшей дочери, съела кусок плеча. Зевс же приказал Гермесу — тому, кто произошел от камня, — снова сложить в котел куски тела Танталова сына. И Пелопс воскрес, и вышел из котла обновленным, во всем блеске своей юношеской красоты. Кусок плеча, которого у него не хватало, Зевс сотворил из сверкающей слоновой кости.

Пиндар пишет об этом так: «А как тебя (Пелопса) стало не видно, и долго искавшие люди не привели тебя к матери, то немедленно некто из завистливых соседей тайно сказал, что (боги), изрезав тебя ножом по частям, сварили в кипящей на огне воде, сваренныя мяса твои разделили по трапезам и съели» [272] .

Боги тяжко покарали преступление Тантала. Он стоял в загробном мире по подбородок в воде без пищи и воды. Если он хотел напиться, вода отступала. Если он хотел сорвать спелые плоды, которые качались над его головой, ветви вздымались вверх на недосягаемую высоту. Некоторые греческие поэты утверждали, что над Танталом висел, кроме того, большой камень, который постоянно грозил упасть ему на голову. Это было не подземное царство! Все это происходило на небе.

Атрей же, сын Пелопса, умножил проклятие, лежавшее на его отчем доме. Он убил сыновей своего брата Феста и предложил их тела на обед родному отцу. От Атрея пошел род Атридов, который в свое время царствовал в Южной Греции за мощными стенами Микен.

После того как Генрих Шлиман открыл в Микенах шахтовые гробницы близ ворот, над которыми у каменной колонны стояли два льва, на этой древней земле ведутся археологические раскопки. С тех пор открыто множество ценных погребений. Но как бы глубоко ни врезались в землю лопаты археологов, им никогда не удастся до конца проникнуть в душу Микен, почти четыре тысячи лет скрывавшуюся под землей.

Ночью, когда над Южной Грецией вспыхивают на чистом небосклоне легионы звезд, в тишине кажется, что с неба доносится какой-то звук, похожий на отдаленный, еле слышный стон, который на протяжении тысячелетий каждый год издавали мириады людей. И тогда становится понятным, почему Гелиос, бог солнца, не помня себя от ужаса, с воплем отвернулся от Млечного Пути, чтобы не видеть страшного места, где сыновья Атридов были разрезаны на куски и съедены. И куда бы ни направлял свой светлый взгляд Гелиос, всюду видел он повешенных на деревьях царских сыновей из божественных родов, проткнутых копьем, обезглавленных, растерзанных и сожженных. Их кости белели под священными столбами, в сосудах и котлах; их кровь стекала вниз по виселицам и крестам, их отрубленные головы лежали подобно яйцам в гнездах. Никому не известны имена этих принесенных в жертву и добровольно пожертвовавших собой, но лесов всей земли не хватило бы, чтобы повесить на деревьях одновременно всех тех, кто умер во славу неба.

Если вы темной зимней ночью обратите взор к небу на страшное сверкающее дерево и напряжете слух, то, возможно, тоже услышите в своем воображении этот стон и поймете, почему это дерево (или столб) стало деревом смерти: и дубом, на котором висело золотое руно, и столбом, на котором была повешена снятая с людей кожа, и виселицей, на которой, как говорится в Старшей Эдде, умер бог, пронзенный копьем. И вы увидите, что по обе стороны столба смерти зловеще горят звезды Большого Пса и Малого Пса. Как говорится в Старшей Эдде:

Когда небесное древо попадает в поток солнечных лучей — будь то в период летнего или зимнего солнцестояния, — приблизительно в то же время поблизости может появиться молодой лунный серп. Происходит это вечером, когда темнеет и на небесном древе загораются огни. Ставший невидимым жезл превратился в змею, которая оказалась на том месте, где обычно виднеется древо.

Впрочем, небесное чудо можно объяснить иначе, как это сделал Аарон, когда держал ответ Моисею по поводу золотого тельца, вокруг которого плясали дети Израилевы. Когда Моисей, возвратившись с горы Синай со скрижалями, на которых были записаны божьи заповеди, в гневе бросил их перед собой, первосвященник Аарон сказал ему, что он только бросил в огонь золото: «Я бросил его в огонь, и вышел этот телец» [274] .

Итак, без отливки, без какой-либо помощи человека из небесного огня возник золотой телец. Так гласит Ветхий завет, который вновь выражается на обычном для него языке звездной религии. Да и не только Ветхий завет. О богах, которые начинают свою жизнь у древа, существует целый поток мифов.

Верование в то, что в определенный день раз в год или в два-три года божество рождается заново, получило широкое распространение. Уже в памятниках, оставшихся от первых египетских династий III тысячелетия до н. э., придается большое значение подобного рода празднествам в честь рождения богов луны, растительности или времен года. Во главе с правителями и жрецами народ выходил на торжественную процессию, чтобы приветствовать появление бога на небе, который был побежден, низвергнут, убит, а затем возродился вновь. Во время праздничных торжеств велись целые сражения с применением оружия против врагов божества, и при этом воздвигали столб Осириса.