Чтение онлайн

Поскольку между древними культурами существует тесная преемственность, не удивительно, что и Овидий передавал легенду о возникновении человеческого рода из камней, очевидно не понимая ее происхождения.

Многочисленные рельефные изображения и скульптуры, найденные на огромной территории Римской империи, воспроизводят рождение из скалы сирийско-малоазийского бога Митры. Одна такая скульптура обнаружена в Бингене на Рейне, где когда-то стоял римский легион. Верхняя часть фигуры бога уже вышла из скалы, а нижняя еще находится в камне. Вокруг скалы обвилась змея. Переход от камня к телу божества скрыт венком из цветов. Даже в средние века верили, что petra genetrix — камень рожениц помогает разрешиться от бремени, а в Аахенском соборе сохранилась надпись, в которой говорится о животворном камне.

Представление о рождении из скалы содержится также в Ветхом завете. В Пятой книге Моисеевой говорится: «А заступника, родившего тебя, ты забыл, и не помнил бога, создавшего тебя» [279] . Здесь под заступником понимается твердыня, то есть скала.

Пророк Исаия несколькими веками позднее повторил: «Послушайте меня, стремящиеся к правде, ищущие господа. Взгляните на скалу, из которой вы иссечены» [280] . Здесь и речи нет о комке глины, из которого бог сотворил человека; здесь сказано о скале, из которой был высечен человек, о скале, которая его сотворила.

Конечно, не все проповедники слова божьего среди израильтян признавали это учение. Пророк Иеремия заклеймил подобные представления: «Как вор, когда поймают его, бывает осрамлен, так осрамил себя дом Израилев, они, цари их, князья их, и священники их, и пророки их, говоря дереву: „ты мой отец“ и камню: „ты родил меня“» [281] .

Но много веков назад отвергнутая вера в созидающую и порождающую скалу пробивает себе дорогу в раннем христианстве. Сам Иисус Христос — «живой камень», который, как об этом прямо говорится, человеками отвержен, но богом избран, драгоценен [282] .

Чтобы никто не подумал, что это только притча, Иоанн Креститель говорит о старой вере Авраама: «Ибо говорю вам, что бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму» [283] , — и продолжает: «Уже и секира при корне дерев лежит» [284] . Срубленное секирой дерево следует бросить в огонь. Тогда-то будут из камней воздвигнуты дети и придет тот, кто сильнее Иоанна, — сын божий Иисус Христос [285] .

Нет, это не только притчи! Это скорее тайное слово к верующим, скрывающееся за притчей, только верующие могут понять и поймут его правильно. Они еще помнят, что дерево — это и скала, и камень. Люди же равнодушные, поверхностные или враждебно настроенные прочтут эти слова, не понимая их подлинного смысла. Весть о мессии — не только «благая весть» евангелий, но также и весть тайная, скрытая, проникающая непосредственно в человеческую душу.

Если дерево или куст, скала или камень — воплощение материнского начала, Млечного Пути, дающего начало жизни, то кто же отец? Ответить можно кратко: дитя небесного древа или скалы — луна, но в то же время лунный серп — бог-созидатель. Народившийся месяц, как и воскресший бог, это уже не прежняя луна, а скорее ее детище и наследник. Это новая луна. Но теперь в переплетении древних религиозных представлений сталкиваются различные, сложившиеся в течение длительного времени взгляды, которые, по-видимому, еще в доисторический период придавали учению о небе характер таинства. Месяц — сын небесной царицы (иногда — вечерней звезды — богини Венеры), которая как мать-девственница находилась в дереве и превратилась сначала в царицу дерева, а затем и неба. Месяц — и жених, и любовник, а отчасти и отец этой небесной богини. С ней он зачинает ребенка — новый месяц, своего сына и наследника.

Длительные исследования показали, что эти представления уходят корнями в глубокую древность, когда люди пытались представить себе процессы, происходящие на небе: луна вступает в брак с богиней Венерой. Судя по изображениям в египетском храме фараона Сети в Абидосе, имелось в виду физическое единение умирающего или уже умершего месяца со спускающейся вниз в образе сокола богиней Венерой, великой богиней. Сцена, воспроизведенная тысячелетием позже, уже в первых веках до нашей эры, в святилище Эль Каргех имеет тот же смысл, выраженный, однако, в более возвышенной символической форме. Осирис празднует священную свадьбу с соколом Исиды-Венеры. Здесь же новорожденный бог, изображенный с детским локоном.

Таким образом, луна создает самое себя. Это представление, которое сложилось, очевидно, уже в древнем Египте и в силу которого луна — «бык своей матери» — изображалась с фаллосом в руке, привело в конце концов к тому, что луну стали считать творцом всех живых существ и растений.

Египетский бог-баран, подобно быку, представлял собой воплощение мужской силы. Он давал женщинам детей, от него зависели зачатие и рождение. Он придавал форму детскому телу в материнской утробе и вместе с богиней-покровительницей родов Хекет помогал роженицам разрешиться от бремени. Он также считался отцом египетских царей. При фараонах Рамсесе II и Рамсесе III в XIII веке до н. э. существовала легенда, будто бог небес Птах, приняв обличье бога-барана из Мендеса, вступил в связь с царицей-матерью, и она зачала от него сына — нового фараона.

В Мендесе как священная реликвия хранился и фаллос Осириса. Поэтому египетские женщины, молившие послать им ребенка, обнажали живот не только перед священным небесным быком Аписом, склонялись не только перед живым быком Мемфиса, но и перед божественным бараном из Мендеса, олицетворявшим лунного бога.

Древние египтяне знали легенду о божественном баране, который вступал в любовную связь с женщинами. Самые прекрасные женщины были его подругами. Ведь божественный баран является воплощением луны, творческого начала, оплодотворения, «божественным женихом».

На берегах Евфрата и Тигра земные церемонии, сочетавшие мужчин и женщин брачным союзом, также вели свое происхождение от подражания любовному соединению луны (месяца) и Венеры (пли богини дерева) на небесах. Древнейший обычай нарекать царевну невестой лунного бога Нанны-Сина существовал в городе Уре еще в начале II тысячелетия до н. э. Найденные в Уруке ожерелья из жемчуга с именами двух жриц — одна из них была сама царица Даббатум — свидетельствуют о том, что владелицы этих ожерелий считались невестами бога, сочетавшимися священной свадьбой. Сохранились гимны, где говорится о культовых обрядах, совершаемых во время этой священной свадьбы: «Омывают госпожу для священного лона, омывают ее для Иддиндаганса [земного владыки Исина, правившего в XX–XIX веках до н. э.]. Омовение готовят для священной Инанны [богини звезды Венеры], поливают землю благовонным соком кедрового дерева. Высоко подняв голову, царь идет к священному лону Инанны, Ана-ушумгал [видимо, культовое имя царя, воплощающего бога луны и растительности], возлегши рядом с ней, ласкает ее священное тело».

Шумерские и аккадские владыки брали на себя таким образом роль мужа и любовника Инанны-Венеры на небе и праздновали священную свадьбу с ней. Роль госпожи неба исполняла при этом главная жрица или сама царица. В то же время в мистериях Инанны, которые строго соблюдались в середине III тысячелетия до н. э. правителями Ура, уже была закреплена основная идея о замещении богов луны, растительности и времени года земными царями. На протяжении тысячелетий праздновалась священная свадьба в Месопотамии. В период правления царя Набонида в Вавилоне земные представительницы царицы неба жили со своей свитой в гаремах и были тщательно изолированы от внешнего мира. Набонид сообщает, что он, «после того как посвятил и передал богам свою дочь, окружил спальню невест бога стеной и превратил, таким образом, дом в мощную крепость».