Чтение онлайн

— Нет, в самом деле, нет, — сумела выговорить она. — Сначала водитель привез меня не к тому входу, но это был нужный дом.

Она почувствовала неуклюжесть своих слов и добавила, чтобы он не заподозрил что-то неладное:

— Моего мужа не было в городе, и он не получил телеграммы. Но сегодня он приехал.

— Чудесно, — ответил Алан. — Вчера мне было жаль оставлять вас одну. Вы выглядели немного испуганной. Но я считал, что вы должны стать самостоятельной. Как Лори?

Голос его был спокойным, слова — неторопливыми и показалось, что он связывает ее с обычным будничным миром, находящимся за пределами гнетущей атмосферы этого дома. Чтобы продлить разговор и отсрочить возвращение волны беспокойства, которое вернется, как только она повесит трубку, Марсия рассказала ему о Лори, играющей на первом в ее жизни снегу, и немного — о живописности дома, хотя она не сообщила ему о многих мрачных деталях этого дома.

— Вы не забыли, что я хочу встретиться с вашим мужем? — напомнил он ей.

Она забыла, и к тому же она была уверена, что Джерома это предложение не заинтересует, но не призналась в этом. Она пообещала, что постарается вскоре организовать встречу и воздержалась от дальнейшего обсуждения этого вопроса.

— Как вам нравится колледж? — спросила она Кобба, все еще желая удержать эту звучащую нить, стоящую между нею и мрачными мыслями, которые готовы были поглотить ее.

— Слишком рано говорить об этом, но, по крайней мере, это должно быть интересно, — ответил он. — Завтра у меня первое занятие. И они поселили меня в жилом квартале европейской застройки. Старались устроить меня поудобнее. Это уже чересчур.

Они поговорили еще немного.

Он напомнил ей, что хотел бы в один из дней, когда погода улучшится, взять Лори на экскурсию, затем они закончили разговор. Она постояла еще некоторое время в холле у лестницы, ощущая тишину, охватившую дом, пустые комнаты наверху, запертую дверь, разделяющую галерею наверху. В тишине дом опять стал самим собой. Каким немым и таинственным он казался, каким удивительно враждебным ей. Дрожа от холода, она поспешила назад, к камину в гостиной, села на коврик перед ним, как это любила делать Лори, и придвинулась как можно ближе к огню, чтобы согреться, поскольку промерзла до костей.

Именно тогда, когда она там сидела, послышалась эта странная музыка, если ее можно было назвать музыкой. Кто-то извлекал грустные меланхолические звуки из струнного восточного инструмента, тихо аккомпанируя барабанному бою и пению. Она встала и прошлась по комнате, пытаясь определить, откуда раздается музыка. Она доносилась не с улицы; казалось, что она доносится из комнат за перегородкой. В мелодии слышалась монотонность плача, она действовала на нервы и вселяла беспокойство. Это была не та мелодия, на которую можно не обращать внимания, и некуда было деться от ее странного ритма. Когда женский голос начал жалобно петь по-японски, ощущение печали и мрачного отчаяния усилилось. Потом музыка и пение неожиданно прервались, но казалось, что звук продолжает звенеть в наступившей тишине, как будто ритм странного барабана продолжал звучать и звучать в голове Марсии.

Было поздно, когда она, наконец, встала и прошла через холл в комнату, где спала Лори. Как раз в тот момент, когда она собиралась тихонько повернуть дверную ручку, чтобы не разбудить Лори, Джером вошел в дом. Она не хотела встречаться с ним теперь, когда у нее не хватало мужества, но она не успела быстро исчезнуть, так, чтобы он не увидел ее.

— Подожди минутку, Марсия, — сказал он, и голос его был удивительно нежным.

Она задержалась, настороженная его тоном и манерой речи. Он снял пальто, размотал шерстяной шарф, затем пошел и заглянул в гостиную.

— Угли там еще тлеют, — сказал он. — Если я их помешаю, ты не присоединишься ко мне на несколько минут?

Она последовала за ним в комнату, все еще неуверенная в его хорошем настроении, и стояла у камина, пока он разжег огонь и добавил угля из корзины. Потом он посмотрел на нее с той прежней ослепительной улыбкой, которую она помнила.

— Не сердись на меня, — попросил он. — Ты не можешь сказать, что я в чем-то тебя обвиняю. Это был не очень теплый прием, да? Но ты меня удивила, и я не знал, как справиться с ситуацией, когда увидел тебя здесь.

— Я знаю, — проговорила она. — Извини.

Ей хотелось подойти к нему, как раньше, чтобы он ее обнял и утешил.

Он со стуком откинул кочергу и встал перед нею — высокий, худой. Он легонько положил руки на ее плечи и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку. До нее донесся слабый запах его трубочного табака, знакомый и тревожащий. Когда он коснулся ее губами, она не ответила, она чувствовала, что сейчас не время для ответных ласк.

— Я не знал, как получше со всем этим справиться, — сказал он. — Но у меня было время немного подумать.

Рядом с камином было старое кожаное кресло, потертое и потрескавшееся, и он пододвинул его и опустил ее в кресло. Она поджала под себя ноги и свернулась калачиком, в то время как Джером стоял возле мраморной каминной доски и изучал ее. Лицо его было в тени. Высокое зеркало позади него отражало темный мрачный силуэт его головы.

— Я не хотел обидеть тебя, Марсия, — сказал он наконец. — И Лори тоже.

Она молча ждала.

— Я не думаю, что тебе следовало сюда приезжать, — продолжал он, — но раз уж ты здесь, почему бы не провести несколько недель как можно лучше? Посмотреть Японию, вместе с Лори. Конечно, этот дом — твой дом. Делай, что хочешь, чтобы тебе в нем было удобно.

Было ясно, что он имел в виду. Ей следовало развлечься и отдохнуть, а потом вернуться домой и забыть о Джероме Тальботе. Забыть, что у нее когда-то был муж, и что она состояла в браке! Она, онемев, смотрела на него и чувствовала, что глаза ее полны слез.

С видимым усилием он подавил свое нетерпение.

— Ты всегда считала, что жизнь проще, чем она есть, Марсия. Иногда нужно принять факт, что все меняется. Это нечто такое, что может случиться с каждым. Наши пути расходятся.

— Я хотела бы быть вместе с тобой, — сказала она.

И вновь он стал жестким и далеким.

— Ты согласна на эти условия и останешься на некоторое время? — спросил он.

Она щурилась от яркого пламени камина, ослепленная блеском слез. Если она согласится, или сделает вид, что согласилась, она, по крайней мере, останется в Японии. В этот момент единственное, чего она хотела — остаться, быть рядом с ним.

— Я хотела бы остаться, — тихо произнесла она.