Чтение онлайн

Нэн поговорила с Ясуко-сан, поварихой. Женщина поклонилась и бросила быстрый любопытный взгляд на Марсию.

— Она вас покормит, — сказала Нэн. — Есть рыба, рис и овощи, вы увидите, что она хорошая повариха. Она служит у Джерри много лет. Что-нибудь еще нужно?

— Нет, большое спасибо, — сказала Марсия. — Я не знаю, что бы мы без вас делали. — Ее собственные слова показались ей напыщенными, но она была не в силах казаться естественной.

Нэн Хорнер посмотрела на нее долгим внимательным взглядом.

— Все хорошо. Джерри мой старый друг. Вы можете мне позвонить, если я вам понадоблюсь. Но лучше, если номер назовет Суми-сан, иначе телефонистка вас не поймет.

Пока две женщины разговаривали, Лори с любопытством обходила комнату-музей. Нэн мрачно поглядывала на нее.

— Не очень похожа на отца, да? Сразу видно, что ваша дочь. Но тип нервной системы у нее, как у Джерри.

Было трудно спокойно сознавать, что Нэн Хорнер знает Джерома так же хорошо, как его жена, если не лучше, и Марсия внутренне сжалась.

— В Лори много жизни, — тихо ответила она. — Лори привлекает все интересное.

У Нэн была привычка откровенно и прямо смотреть на собеседника. Это смущало Марсию, она почувствовала себя неуютно. Теперь Нэн смотрела так, как будто в Марсии было что-то странное.

— Значит, вы его жена, — сказала она невыразительным голосом так, словно этот факт был слишком удивительным, чтобы быть правдой. — О, ну, конечно, это не мое дело. Если у вас есть все, что вам нужно, я пойду. Свистните, если я вам понадоблюсь. Пока, Лори. Спокойной ночи, миссис Тальбот

Она вынула руку из кармана, небрежно взмахнула ею и вышла из комнаты. За ней последовали Суми-сан и Ясуко-сан, болтающие по-японски.

«Я не должна допустить, чтобы эта искренняя женщина беспокоилась, — подумала Марсия. — Конечно, не дело Нэн Хорнер судить о том, какова жена Джерома, и Нэн сама признала это».

Лори закончила осмотр комнаты.

— Было бы здорово здесь жить! Можем мы теперь осмотреть остальную часть дома? Здесь все так странно, все совсем по-другому, чем у нас.

Марсия улыбнулась своему жизнерадостному ребенку.

— Завтра будет время для осмотра. Давай поглядим, хорошо ли горит огонь в папиной комнате, и устроимся там.

— Ты устала, правда? — мягко спросила Лори, и Марсия прижала к себе девочку. Она ужасно, невыносимо устала, но она знала, что причиной усталости был не перелет через океан, не поездка в поезде из Токио — это была эмоциональная усталость. Она слишком долго находилась в состоянии ожидания. Теперь, до появления Джерома, ожидать было нечего, и силы разом покинули ее. Неизвестно, когда она снова увидит Джерома. Как странно прозвучало замечание Нэн, что его появление связано с полнолунием. Было в этом замечании что-то такое, чего она не поняла, но сейчас у нее не было сил думать об этом.

Они с Лори ушли из большой комнаты, которую, вероятно, никогда не согреть одним камином, и пересекли широкий прохладный коридор, шаркая ногами в тапочках, которые не царапали и не портили полированных полов.

Суми-сан с поклоном и улыбкой, от которой проявились ямочки на ее пухлых щеках, провела их в спальню Джерома. Она сняла свое стеганое пальто и осталась в узорчатом голубом кимоно. На ногах у нее были короткие белые таби.

Спальня была меньше, чем гостиная, но такая же старомодная, с высоким потолком. Огонь в камине пылал, переносной электрический нагреватель был включен. По крайней мере, эта комната была более комфортабельной, хотя несколько аскетической, как и сам Джером.

Большая двуспальная кровать с кучей одеял выглядела удобной. Некоторые предметы обстановки, стоявшие в комнате, были сплетены из тростника, в японском стиле. Низкие стулья с колпачками на ножках не царапали полов и не рвали циновок. Большой ореховый письменный стол Джерома стоял у окна, а забитый книгами шкаф — у стены. На ночном столике тоже были книги и лампа с цилиндрическим пергаментным абажуром. Это, во всяком случае, была жилая комната. Лори подошла к изголовью кровати и остановилась, зачарованная. Марсия, почувствовав, что Лори затихла, обернулась и посмотрела, что привлекло ее внимание. Над кроватью, в центре голой бежевого цвета стены висела японская маска. Она была мастерски вырезана из темно-красного вишневого дерева. Была видна каждая черта смотревшего на них выразительного лица. Тут и там мазки краски подчеркивали красный рот, белые сияющие зубы, белки глаз, а лоб, высокие скулы, выгнутый подбородок были выполнены из полированного натурального дерева и казались почти живыми в игравших на них отблесках пламени камина.

— Это демон, да? — спросила Лори шепотом, как будто эти уши с длинными мочками могли слышать.

Марсия поняла, что она имела в виду. Выражение лица маски было удивительно злым. Брови и глазницы были расположены преувеличенно косо, а глаза мрачно смотрели вниз. Белые мазки над глазными яблоками придавали глазам выражение дикой ярости, лохматые черные брови были сделаны из натуральных волос, и их черные пряди свисали и с подбородка. Нос был вырезан, но он был широким у основания, с выступающими ноздрями, придававшими лицу насмешливое и презрительное выражение. Рот огрызался, губы были сомкнуты, уголки рта угрожающе опущены. Однако в маске демона не было необычных деталей. Ни клыков, ни выпученных глаз, ничего уродливого. Это было лицо человека — гордого, умного, опасного, злого.

— Я полагаю, это какой-то демон, — сказала Марсия, не желая думать о том, что художник намеревался изобразить человеческое лицо.

— Все равно, он ужасно страшный, — заметила Лори и обеспокоенно поверглась спиной к маске.

— Картина над камином мне больше нравится, — добавила она. — Хорошая, правда?

Марсия устало устроилась в качалке у камина и взглянула на японскую картину. На ней был изображен заснеженный пейзаж, где две фигуры прогуливались под покрытым снегом японским зонтиком. Мужчина был одет в длинное черное платье и только в распахнувшихся внизу полах виднелось яркое, золотое с красным кимоно. Голову мужчины закрывал высокий черный капюшон, рука его сжимала ручку зонтика чуть выше, чем рука его подруги. Девушка на картине была вся в белом, за исключением черного с золотом оби на ее талии и алой подкладки рукавов кимоно. Голова ее была завернута в белую ткань и мягкими складками обрамляла лицо. На обоих были высокие деревянные гета, поднимавшие их над поверхностью снега.

— Как ты думаешь, кто они? — спросила Лори, всегда готовая придумать какую-нибудь историю.

Марсия вспомнила кое-что из прочитанного о значении фигур мужчины и женщины под зонтиком на японских картинах. Это был общепринятый символ, и он означал, что эти двое были влюбленными. Лица, как обычно, ничего не выражали, но в том, как мужчина склонился к девушке, чувствовалась забота, а в опущенном взоре девушки — застенчивость.

— Вероятно, это двое гуляющих влюбленных, — сказала Марсия и удивилась, что Джером выбрал для себя столь сентиментальную картину.

Суми-сан вошла, чтобы установить для них маленький столик поближе к огню. Она принесла им еду на красном лакированном подносе. Еда была подана на красивых блюдах с синим рисунком. Пушистая сосновая ветка с крошечной шишкой была изящно пристроена в уголке подноса. Марсия потрогала ее и благодарно улыбнулась маленькой служанке. Суми-сан довольно хихикнула и прикрыла рот рукавом кимоно. Вероятно, она выбегала на снег, чтобы принести эту свежую ветку из сада. Она суетилась вокруг них, пока они ели, наполняла их чашки чаем. Даже Лори выпила немного чаю, поскольку под рукой не было свежего молока. Еда согрела мать и дочь, обе они повеселели.