Чтение онлайн

— Елена, — позвал он ее по-латыни. — Я прямо здесь.

Она вырвалась из объятий Альберта и подбежала к нему. Она обняла его за шею.

— Где ты был? — спросила она по-латыни.

— Я обрел свою человеческую форму.

— Это был действительно, правда, ты?

Он кивнул, и все. Она не стала спорить, ничего.

Я уставилась на них, разинув рот, и обнаружила, что Альберт пытается подавить смех.

— Не смешно, — пробормотала я ему. Бессильный гнев пронзил меня. Я была зла. Блейк мог сказать ей прыгнуть в реку, даже если она не умела плавать, и она бы это сделала. Она бы утонула ради него.

Их связь уже была сильной. И я была единственной, кто не был слеп к этому.

Что мне было делать?

ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА

ЕЛЕНА

— Что значит «не знаешь»? — спросила я Блейка. Мы лежали в моем домике на дереве, глядя в деревянный потолок. Это был уже второй домик на дереве. Когда мы были младше, у Блейка однажды была икота до того, как он принял свою человеческую форму… и он сжег первый домик дотла. Я взяла вину на себя. Сказала, что это был несчастный случай с фонарем.

— Не знаю. Я просто так чувствую. — Он затянулся сигаретой. Его отец прибыл бы его, если бы узнал.

— Это Арианна, Блейк, — поддразнила я.

— И что? — спросил он.

— Серьезно, как это может быть для тебя таким сюрпризом, ты никогда не видел, как она смотрела на тебя, как она вела себя, когда ты был рядом? — настаивала я. — Блейк и Арианна сидят на дереве, Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я!

— Серьезно, — проворчал он.

Мне было двенадцать, Блейку — шестнадцать. Он был мне как старший брат. Он не нашел никого, кто бы ему нравился. Это было странно. Мой отец сказал, что это потому, что я была его всадницей. Фу.

Конечно, парень был симпатичным. Но я выросла вместе с ним.

Он собирался поступать в Академию Дракония на год раньше. Я перестану видеться с ним так часто. Уверена, что буду очень по нему скучать.

— Это произойдет, когда это произойдет, хорошо? Только не распространяй слухи о том, что я нравлюсь Арианне.

— Ты боишься, что она может понравиться тебе в ответ? — подзадоривала я.

— Нет! — В последнее время он всегда казался раздраженным.

На несколько минут воцарилась тишина. Я посерьезнела.

— Итак, ты уже чувствуешь это?

Блейк заерзал на полу.

— Чувствую что?

— Ты знаешь, о чем все говорят. Тьму.

— Иногда.

Мне хотелось повернуться и посмотреть на него, но я продолжала смотреть в потолок.

— Что ты имеешь в виду, иногда?

— Я не знаю, — проворчал он. — Я не чувствую этого сейчас. Мама думает, что это из-за тебя.

— Из-за меня! — Я рассмеялась.

— Да, из-за тебя. Маленькой надоедливой сопли… — поддразнил он.

Я изо всех сил ударила его в грудь, и он притворился, что ему больно, что заставило нас обоих рассмеяться.

Когда мы успокоились, я приказала:

— Обещай, что будешь писать.

— Твой отец все еще не купил тебе Камми?

— Нет. — Я надулась. Я хотела один из тех потрясающих телефонов, которые позволяли совершать звонки с голограммой лицом к лицу. — Это мама. Я уверена в этом.

Он покачал головой.

— Хорошо, я напишу.

— Потрясающе. А теперь одно стихотворение о твоем дне.

Блейк усмехнулся.

— Серьезно?

— Что, ты собираешься прекратить с ними сейчас?

— Не знаю. Последние несколько недель я не чувствовал себя поэтом.

Я ничего не могла с этим поделать. Я перевернулась, чтобы понаблюдать за ним.

— Из-за тьмы?

Его лицо стало бесстрастным, когда он пристально уставился в потолок.

— Я не знаю, — сказал он, сделал глубокий вдох. — Это пугает меня.

— Тогда дай мне знать, когда станет невыносимым, и я попрошу папу привести меня. Я помогу тебе снова почувствовать себя нормально. — Так притянуто за уши, но да, почему бы и нет? Все они говорили, что мы станем величайшей командой дракон-всадник, которую все когда-либо видели.

Уголки его губ изогнулись.

Я давила дальше.

— Просто пообещай мне одно, хорошо?

— Отлично. Все, что угодно, лишь бы ты перестала болтать. — Его раздраженный тон вернулся.

— Не прекращай играть, Блейк. Твоя группа действительно хороша. Я имею в виду, действительно хороша. — Он искоса взглянул на меня.

— Пожалуйста, не говори мне, что ты кому-то играла мою песню, Елена.

Чувство вины отразилось на моем лице.

— Это была просто Фиби.

— Фиби? Эта девушка похожа на ходячую Пейскую «Таймс», — фыркнул он и встал.

— Все не так уж плохо. Не будь таким ребенком.

— Это не мне двенадцать, Елена. — Он выпрыгнул из моего домика на дереве и направился к замку.

Я вздохнула и выругалась. Да, двенадцатилетним детям иногда нужно было ругаться.

Он преодолеет это, точно так же, как он преодолевал все остальное.

Но он так и не смог смириться с этим. Он продолжал злиться. Он кипел от злости вплоть до того дня, когда уехал в Драконию. Сегодня мы попрощались с Блейком и Энни. Они направлялись в школу в небе. В следующем году поедет Люциан; его день рождения был в конце года, а день рождения Блейка — в начале. Люциан был принцем Тита и лучшим другом Блейка. И Магистр Академии Дракония подумал, что лучше всего зачислить Блейка сейчас, надеясь, что это поможет справиться с тьмой в нем.

Я сама не могла дождаться, когда поеду туда. Однажды папа отвез меня в Драконию. Я не могла понять, как целая школа может оставаться в воздухе. Он был основателем этого места. В ту минуту, когда он обнаружил, что люди, рожденные с меткой всадников, могут получить способность в возрасте семнадцати лет — процесс, известный как Восхождение — он построил школу специально для них.

Он построил ее давным-давно вместе с одним из своих лучших друзей, Гораном, который погиб в засаде. Они никогда не говорили об этом. Горан был лучшим другом моих родителей и близнецом короля Гельмута. Все, что я знала, это то, что Король Виверн хотел убить моих родителей. Почему? Потому что это было то, что делали виверны. Им нельзя было доверять. Ни капельки.

Мы почти не говорили о Горане, но я знала, что он был одним из лучших драконианцев-колдунов, которых когда-либо видел этот мир. Иногда я втайне желала, чтобы он все еще был жив.

Мои отец и мать не любили говорить о нем. Думаю, они слишком сильно скучали по нему.

Дракония была огромной, и, увидев ее, я еще больше запуталась в том, как она просто парила над головой, между облаками.

Это было потрясающее место. Статуи драконов двигались, и у них было озеро, где ученики, которые не ходили домой еженедельно, могли купаться. Молодая женщина-врач была в кампусе. А Чонг Лонгвей был директором школы.