Чтение онлайн

Я очень хотела Кэмми. Но мама отказала мне. По крайней мере, с Кэмми я могла бы позвонить его заднице.

Однажды ночью я сидела на кровати. Мама одолжила мне свой Кэмми, чтобы поговорить с Сэмми. У мамы даже не было номера Блейка. Я посмотрела, вздохнула, а затем голограмма Сэмми зависла над моим грязным гипсом с сочувствующим выражением лица. От брата она тоже ничего не слышала. Я сводила ее с ума. Пристав к ней, я умоляла ее ничего ему не говорить. Я не хотела, чтобы он думал, что я становлюсь похожей на Арианну, которая раздражала его целый год.

От одной мысли об этом меня бросило в дрожь. Мне хотелось, чтобы он просто написал. Я понятия не имела, что происходит в его жизни. Мы никогда не были такими. Мы всегда знали, что происходит в жизни друг друга.

Когда я выключила мамин Кэмми, то услышала стук в свое окно. Это была ворона.

Она взгромоздилась на подоконник.

Этого не могло быть.

Я вскочила с кровати и подбежала к окну к вороне, и в конце концов достала письмо из мешочка у нее на шее.

Я нетерпеливо разорвала конверт, не дав вороне угощения. Он сильно клюнула меня. Появилась алая капелька крови.

— Ой! Терпение. Разве тебя этому не учат в летной школе? — Я засунул палец в рот. Было чертовски больно. Если бы Блейк был здесь, он мог бы так легко исцелить меня.

Я наклонилась над столом и схватила сушеную мышь. Я терпеть не могла их держать, но вороны были разборчивы. Если угощение было невкусным, то они не приносили еще одно письмо.

Она взяла сушеное мышиное мясо и взлетела. Жадная ворона.

Я открыла письмо Блейка.

— Я кое-кого встретил, — написал он. — Ее зовут Табита. Не суди меня, но она — Снежный Дракон. Хаха. Думаю, человек не может выбирать, кого любит.

По какой-то причине мое сердце опускалось все ниже и ниже, когда я читала бессвязную страницу, которую он написал о глупом Снежном Драконе. Ничего о его дне. Ничего о прошлом месяце. Только о ней.

Я бросила письмо в ящик стола. Почему мне было так грустно? Он был мне как чертов брат. Я должна быть счастлива, что он встретил кого-то. Но было больно, что он кому-то другому уделял так много времени, а не мне — девушке, которой было суждено стать его всадницей.

Что, если я ей не понравлюсь? Будем ли мы видеться все реже и реже?

Мне уже не нравилась эта девушка, каким бы дурацким ни было ее имя.

Она доставит нам неприятности. Несомненно.

КАТРИНА

Моя счастливая дочь превращалась в не очень счастливую дочь. Я скучала по ее дерзким ответам. Я скучала по ее улыбкам. Что, если она взошла раньше, чем следовало?

Однажды вечером мы сидели за обеденным столом. Я разломила слоеную золотистую булочку и была вознаграждена ароматом свежеиспеченного хлеба.

— Елена?

— Что, мам? — Это было едва слышное ворчание.

— Что происходит? — спросила я.

Альберт поднял на меня глаза. «Что я здесь упускаю?»

— Ничего, — прохныкала она, встала и, не попросив прощения, ушла.

Я повернулась к Альберту.

— Серьезно, что с ней такое?

— Успокойся. С ней все в порядке.

— Она не в порядке, Альберт. — Я намазала половину рулета сливочно-желтым сливочным маслом. — Что, если она скоро взойдет? Думаешь, это знак? Мне нужно позвонить Констанс и выяснить. — Я уронила недоеденный хлеб и уже направилась к телефону.

— Он кое с кем познакомился, Кейт! — Альберт крикнул мне вслед.

Я сделала паузу.

— Что?

— Блейк кое с кем познакомился. — Его тон стал мягче. Нежнее.

О, вот почему она дулась.

— Но он ей как брат. Ты сам это сказал…

— Думаю, Елена прошла ту стадию, — его голос звучал раздражающе мудро. — Думаю, она поняла это только после того, как получила то письмо. Она даже еще не ответила ему.

Я закрыла глаза. Они еще даже не были там, а он уже разбивал ей сердце. Я посмотрела на Альберта.

— Почему ты знаешь об этом, а не я?

— Ты действительно хочешь, чтобы я ответил на это?

Мне хотелось пнуть себя. Она рассказала о своих сердечных проблемах отцу, а не мне. К черту все. Я встала.

— Не дави, Кэти.

— Я не давлю, — сказала я, хотя и знала, что это было далеко от истины.

Я подошла к комнате Елены и постучала в ее дверь.

— Войдите, — сказала она, и я открыла дверь.

Она закатила глаза, глядя на меня с кровати. Я забралась к ней на кровать и достала один из ее наушников. Я легла рядом с ней и приложила его к уху, чтобы услышать, что она слушает.

Его голос гремел у меня в ухе. Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не закатить глаза, как только что сделала моя дочь. Нет. Просто не делай этого, сказала я себе. Это был совершенно новый альбом «Перевертышей». Группы Блейка. Они записали его во время летних каникул, когда все, чего хотела Елена, чтобы он был рядом.

Он спросил, может ли она прийти на одну из записей, но я сказала «нет». Ей нужно было побыть наедине с ним. Тем летом они постоянно находились друг с другом. В то лето, она узнала о Каре.

— Его новая песня?

— Мне все равно, — сказала она и выдернула другой наушник.

— Милая. — Я вздохнула. — Мы обе знаем, что это неправда. Папа мне сказал. Он с кем-то познакомился? — Серьезно, у тебя есть принцесса-всадница? Как ты мог осмелиться выбрать кого-то другого?

Она посмотрела на меня.

— Я думала, ты будешь счастлива.

— Я тоже так думала, но, честно говоря, это не так, — сказала я. На ее глазах выступили слезы. — А что случилось с «Фу, он мне как брат, мам?» — передразнила я ее, и она рассмеялась.

— Не знаю. Я думала, это все еще Фу.

— Отсутствие заставляет сердце становиться нежнее. — Я заправила прядь волос ей за ухо.

Она разочарованно застонала и встала с кровати.

— Это Блейк, черт возьми. Парень, из-за которого у меня всегда были неприятности.

— Ага, я всегда знала, что это был тот маленький засранец, — сказала я.

Она снова засмеялась, но смех очень быстро исчез.

— Почему так больно, мам? — Она начала плакать.

Я притянула ее к себе, обнимая.