Чтение онлайн

*Я должна тебе рассказать.

– Что? – хриплый шёпот запутался в волосах на макушке, опалив дыханием.

*Я спрашивала тебя однажды... Если я сделаю что-то такое, что люди не прощают, ты простишь меня?

– Хэлен, мы уже обсуждали это, – он терпеливо ждал.

*Нет, Дэро. Не это. Прошлой ночью я пошла к Брайану. Стая была со мной. Я вырвала его сердце и скормила Волкам.

Кажется, даже воздух замёрз в комнате.

– Это он приказал тебе? – тихая ледяная угроза перекатывалась в его горле.

*Нет. Он не может мне приказывать.

– Зачем же тогда?! – взревел мужчина и, отлетев к стене, включил свет. Он навис над ней скалой, впиваясь чёрными от бешенства глазами, – зачем, Хэлен?! Отвечай!

*Затем, что я не ребёнок. Как бы ты ни хотел этого, но я не Волчонок! И я тоже имею право на месть! И если я со своими кровавыми руками тебя не устраиваю, скажи сразу!

– Дура, да ты меня с любыми руками устраиваешь, но почему нельзя было оставить это дело мне, Тиру, Стае?.. Зачем ты добавила себе ещё кошмаров? Или ты думаешь, что убив его, освободилась от чего-то? Да ни хрена подобного! Всё только начинается...

В отчаяньи мужчина отошёл к дивану, сел, закрыв лицо ладонью. Он старался не впадать в бешенство потому, что не было возможности примириться, успокоиться привычным способом. Хэлен подошла к нему, мягко села на колени рядом.

*Дэро, послушай… Ни ты, ни Стая, ни отец... – она не успела договорить, Дэро перебил её.

– Отец? У тебя ещё и отец объявился? И где же этот герой-любовник? – карие глаза сузились и злобно посверкивали.

*Чёрт. Да, кстати… Тир – мой отец, – ей было как-то неловко говорить об этом вот так, словно сознаваясь в преступлении.

– Отец?! Небеса... Ну и семейка! И давно ты знаешь? – кажется, он слегка отвлекся от основной темы разговора и Хэлен с энтузиазмом это поддержала.

*Да вот только что огорошил в машине. И, если честно, я не удивлена. То есть, удивлена, конечно, но… Как-то с самого начала мне мерещилось в нём своё отражение. И эта простота, ясность, с которой он всё видит… А знаешь, он любить не может. Совсем. Как же так можно жить, и не уметь? Ужас какой… – девушка прижалась головой к его колену.

– Ничего в этом ужасного нет. Мы же не умеем, – буркнул он и откинулся на спинку дивана, устало прикрыв глаза.

*То есть, как “не умеем”? Кто “не умеем”? – Хэлен ошарашено дёрнула его за джинсы.

– Мы не умеем. Волки не под это заточены, – он уныло смотрел на девушку.

*А под что же вы заточены? Откуда ты знаешь, что не умеете? – Хэлен села рядом. Недоверие и негодование плавали в серебряном малахите глаз.

– Хэлен… Когда тебя каждое полнолуние разрывает, корёжит от ненависти и злобы, поверь, учишься относиться к людям с большой долей равнодушия. А равнодушие и любовь – вещи несовместимые. У нас не чувства, а инстинкты, привычки. Больше ничего. Есть Волчица – бери себе. Родились Волчата – защищай. Нет ни того, ни другого – сезон открыт... Всё. Больше ничего.

*А тебе и сейчас хочется убивать? – холодок прокрался внутрь, застрял острой льдинкой в сердце.

– Сейчас мне особенно хочется убивать, – ледяное спокойствие пришло на смену бешенству и гневу.

*Почему? – слова всё хуже собирались в связные предложения.

– Потому, что... Потому, что я голоден. Понимаешь, Хэлли? – во тьме глаз сверкнул алый блик. Он тут же опустил взгляд, спрятал свою тайну.

*Дэро… А вчера ночью… Где ты был?

Мужчина смотрел на неё в упор и молчал. Губы кривились не в улыбке – в оскале.

*Скажи мне… – она хотела кричать, хотела ударить его, развернуться и сбежать отсюда, от этого молчания и страшной догадки, что плавала в глубине антрацитовых острых зрачков.

– Скажи Волчонок, а степень моей вины ты будешь определять в сравнении со своим вчерашним проступком, или как раньше, пока не скормила Стае своего братика? – насмешка, жестокая и глумливая, плеснула кипятком ей в лицо.

*Боги… – Хэлен прижала ладони к лицу. – *Кого ты убил? – губы не слушались, тошнота подкатывала к горлу.

– Девушку.

Нет. Нет. Нет. Скажи, что это не правда! Скажи, что ты просто шутишь и всё нормально! Рассмейся над моей доверчивостью!

– Она ехала куда-то… Я догнал её машину на проселочной дороге и просто вырвал дверцу прямо на ходу. Она визжала и закрывала лицо руками, как ты сейчас. И кричала, пока машина не остановилась… А потом я вытащил её наружу. Вроде, порвав ремень безопасности. Не помню точно, – он с мстительным наслаждением рассказывал, уставившись невидящим взглядом в стену. – Она не открывала глаза, а я хотел, чтобы она на меня посмотрела, как ты… Ты тогда посмотрела и замерла. Даже кричать и отбиваться забыла. У тебя в глазах тогда был восторг и ужас. Наверно, поэтому я и остановился. Представляешь, каков я был? Весь в твоей же крови, глаза жёлтые… – он умолк. Словно полностью погрузился в воспоминания, только пальцы перебирали кисточку пледа. – И я прижал её к земле… Я хотел, чтобы она открыла глаза и перестала верещать! В общем, я её заставил открыть глаза. Она всё делала правильно… Девушки теперь такие смелые, всё умеют, на всё готовы, если правильно замотивировать, – он весело улыбнулся. – И, сперва, мне даже нравилось… Но только мне самому пришлось закрыть глаза. Вот её запах… Его-то никуда не денешь и за веками не спрячешь. Я точно знал, сколько мужчин побывало в ней до меня! Запах каждого остался на её коже, волосах, губах… А на тебе почему ничего не задержалось? Скажи-ка!

Хэлен слушала и впадала в какое-то коматозное состояние, куда долетает звук речи, но не пробивается смысл. Дэро ответа не дождался, но настаивать не стал:

– И чем дальше мы шли, тем хуже становилось. Наверно, она понимала, что ничем её попытки хорошим не закончатся потому, что она начала ещё и просить… Захлебываться своими просьбами, но продолжать. Боги… Ты не представляешь, какое это было разочарование! Я сам не заметил, как стал отрывать от неё куски просто потому, что она – не ты! И ведь я был не голоден... Не в том смысле… Я её просто убил! Ну, так что, Волчонок? Когда ты планируешь бежать вслед за папочкой? Верно, он недалеко уехал… Ещё не поздно догнать. Всё так удачно совпало… Я не могу прикасаться к тебе. Не могу ни остановить, ни приказать, ни силой заставить… Так, что топай. На мне прочный ошейник. Только намордник забыли, – он тяжело поднялся с дивана и направился в спальню.

Хэлен сдавленно зарыдала, вжавшись лицом в спинку дивана.

Вот когда настигло её чувство вины. В безропотной тишине комнаты даже часы умолкли, словно испугались того, что бродило вокруг сжавшейся на диване девушки. Незнакомый зверь только что учуял новую жертву, её неопытность и страх. От совести тоже нужно уметь прятаться…

Доигралась, детка? Думала, сказка, хоть и страшная, но будет иметь счастливый конец? Волк забудет об охоте и крови, будет любить тебя, забудет, что он Зверь… Брось! Сколько Волка ни корми… Вся беда в том, Хэлен, что он и не виноват. Он всегда был таким и никогда не отрицал этого, а вот ты придумала себе, что внутри него есть что-то, помимо похоти и жажды. Пара аккордов и ты уже свято веришь в его большое и доброе сердце, которого нет! И, кстати, почему он пошёл убивать? Забыла? Тебе же так хотелось отомстить Браю за всё, что он сделал с тобой, с вами. Хотелось жить без страха и воспоминаний… И пока ты удовлетворяла свои желания, Волк попытался удовлетворить свои. Вот такая нелепая попытка оказалась. Теперь он пошёл спать, а тебе остался десерт! Кровь не на нём, а на тебе! Ты же знала, что такое Полнолуние… Ты же помнила, что он всего лишь “предпочел бы валяться с тобой в кровати потому, что “основной инстинкт всё равно берёт своё”... Но раз альтернативы у него не было, то сама понимаешь. Позволила бы ему лучше Брая на мелкие куски разорвать, чем искать кого-то по дорогам. А теперь, как ты будешь жить? Как ты теперь будешь его любить? А, может, ничего и не изменится? Ты тоже не святая – сама вчера ночью отняла жизнь. А ещё… Все эти ласковые прозвища, бархат голоса по утрам, осторожное ожидание – что это? Ты же думала, надеялась, что даже если он и не называет это любовью, то просто потому, что не слишком открытый и боится выглядеть смешным. И теперь… Может, он просто нашёл бы удобную нишу в жизни рядом с тобой? И на этом всё. Нет в нём любви.

Часы встрепенулись и зашагали звонко и жестоко, отмеряя редкие удары замершего сердца. Хэлен поднялась с дивана, вытерла лицо рукавом и шмыгнула носом.

Всегда нужно платить. За всё нужно платить.

– Ты пришла помучить меня, Хэлен? Не думал, что ты жестока, – из тьмы потёк, заскрипел голос.

Она молчала. Говорить не было сил. Слёзы стояли слишком близко. Во тьме не горела даже привычная розоватая лампа. – Где ты там?

Кровать тихонько скрипнула. Девушка юркнула под одеяло, не раздеваясь, прижалась всем телом к его спине, обняла рукой поверх плеча.