Чтение онлайн

Потом открыла пакет с булочками и скормила одну Хукеру. 

– Надеюсь, нам не придется воспользоваться лопатами. Выкапывание промокших трупов не стоит во главе списка моих любимых занятий. 

Дождь постепенно перешел в морось, небо заволокло тяжелыми тучами, свет – невесть что: то ли сумрак, то ли сумерки. Собственность Хукера находилась на сельской дороге, вдоль которой то тут, то там попадались маленькие автомастерские и сопутствующие им заведения. Недвижимость представляла собой классический шлакоблочный склад, поменьше того, что мы использовали ранее. Склад был окружен бетонной площадкой, которая упиралась в три отсека с задней стороны и в дверь спереди. За пределами площадки росла чахлая трава и лежала непроходимая грязь. А еще дальше виднелся лес. 

Хукер подъехал с задней стороны склада и остановился. Мы вышли и стали обходить строение. Остановились, лишь заметив участок грунта у дальнего угла, который недавно перекапывали. Небольшой холмик, от которого в воздухе витал запах свежевспаханной земли. На окрестной грязи отпечатались подошвы ног и следы шин. Следы уже смывало дождем. 

– Твою мать, - произнес Хукер. Прозвучало скорее как вздох, чем ругань. 

Я с ним совершенно была согласна. 

– Как такое случилось? – спросила я его. – Это же настоящий кошмар. Я на такое не подписывалась. 

Хукер развернулся и, пробираясь через месиво, пошел к внедорожнику. Я побрела за ним, не глядя, куда ступаю. Я и так была по щиколотку в грязи. Волосы пали безжалостной жертвой дождя и облепили лицо. Джинсы промокли до трусиков. А сама я продрогла до костей. 

Бинз высунулся, когда Хукер открыл боковую дверь. Он нацепил на морду взволнованное выражение типа «А что сейчас будет?», демонстрируя всем своим видом желание принять участие в приключении. 

– Прости, парниша, - сказал Хукер. – Слишком грязно. Придется тебе остаться в машине. 

Какая ирония. Этот пес обожал валяться в грязи, а ему пришлось торчать в машине. Я же хотела остаться в машине, а мне приходилось барахтаться в грязи. 

Я взяла лопату и фонарик и пошла за Хукером к могиле. Встала на изготовку, воткнула лопату в грязь и отбросила шмат земли почти на десять футов в сторону. А потом просто снова и снова втыкала лопату и отбрасывала эту проклятую грязь. В какой- то момент я подняла взгляд и увидела, как Хукер смотрит на меня. 

– Ты так упорно копаешь, словно собираешься что-то разрушить, - сказал Хукер. – И у тебя то самое выражение на лице, словно тебе в задницу врезались трусы. 

– У меня стринги. Они и так всегда врезаются. 

– О, черт, - поморщился Хукер. – Не хочу, чтобы ты мне об этом говорила. Я только о том и буду думать. 

– Лично я счастлива бы отвлечься, поскольку слишком паршиво то, о чем нам приходится думать. 

В общем-то, я копала, как демон, потому что страшно бесилась. Нет в мире справедливости. Все ведь началось, как доброе деяние, а не должны добрые дела вот так заканчиваться. Где же награда за хорошее поведение? Где удовлетворение? 

Я ткнула лопату в грязь и попала на что-то твердое. Не на камень. Камень бы звякнул. А тут раздалось глухое бух, от которого у меня дыхание сперло в груди. Я потянула лопату назад: к ее концу прицепился оборванный кусок ткани. На меня снизошло оцепенение, и я застыла с лопатой в руках, повисшей в футе от земли. В нутро проник ледяной ужас, пульс забился в ушах, и сознание померкло. Я услышала, как кто-то зовет Хукера. И догадалась, что это я. 

Очнулась я на заднем сиденье внедорожника, надо мной, тяжело сопя, стоял Бинз. Позади собачьей башки маячило лицо Хукера. Оба обеспокоено смотрели на меня. 

– Думаю, я нашла Берни, - сообщила я Хукеру. 

– Знаю. Ты вдруг побелела и шлепнулась лицом прямо в грязь. До чертиков напугала меня. Ты в порядке? 

– Не знаю. А что, похоже, что я в порядке? 

– Ага. Чуточку чумазая, но мы тебя умоем, и будешь, как новенькая. Ты можешь дышать носом? 

– Ага. Теперь, когда мы его нашли, что с ним делать? 

– Мы должны убрать его отсюда, - ответил Хукер. 

– Ни за что! Это просто ужасно. Дождь и эта грязь, тело, наверно, все в червях. 

– Я совершенно уверен, что для опарышей еще слишком рано, но кое-какие божьи твари водятся. Большая сосущая гадость. 

У меня в голове снова зазвонили колокола. 

– Я чувствую себя грабителем могил, - пожаловалась я. 

– Милочка, да мы делаем ему одолжение. Вряд ли ему хотелось быть похороненным позади моей мастерской. Он меня не любил. Мы положим его в отличный чистый мусорный мешок и увезем в местечко получше. Мы даже могли бы купить ему цветы. 

– Цветы – это было бы здорово. 

Мне показалось, что Хукер закатил глаза, но я могла и ошибиться. У меня все еще стояла пелена в глазах. 

– Оставайся с Бинзом, - приказал Хукер. – Я могу и сам закончить. 

Я лежала совершенно тихо, давая время своей голове проясниться. Бинз плюхнулся рядом и лежал, теплый и надежный такой. Когда к губам и пальцам вернулась чувствительность, я выползла из машины. Все так же было темно и моросило. Ни луны. Ни звезд. Ни уличных фонарей. Только различалась степень темноты неба и здания. 

Хукера я услышала раньше, чем увидела. Он тащил Берни. Кажется, он тянул Берни за ноги, но трудно было сказать, поскольку тот был в мешке и перемотан шнуром. 

– Какая-то странная форма для тела, - сказала я Хукеру. 

– Ага, понятия не имею, как он таким стал. Должно быть, лежал сложенным в багажнике, когда началось трупное окоченение. Единственное, как я понял, рука у него распрямилась, когда он начал раздуваться. 

Я залепила рот рукой и внушила себе, что сейчас не лучшее время для истерики. Истерику я закачу позже, когда найду ванную комнату, запрусь и заглушу свои вопли, спуская воду в унитазе. 

У зада машины пританцовывал Бинз, гавкая и не сводя взгляда с Берни. 

– Мы не можем положить его назад, - заявила я Хукеру. – Бинз захочет с ним поиграть. 

Мы взглянули на крышу, а потом на Берни. Он придавал мешку странную угловатую форму. 

– Тяжелый он, - смирился Хукер. – Придется тебе помочь мне поднять его наверх. 

Я робко потрогала мешок. 

– Думаю, это его голова, - сказал Хукер. – Может, тебе лучше подойти сюда и взяться за ноги. 

Я стиснула зубы и схватилась за то, что, как я надеялась, было ногой. И после долгих маневров мы водрузили-таки Берни на верхний багажник. Не уверена, получилось бы у нас, не будь он таким окоченелым. Хукер привязал для надежности тело пружинным проводом, и мы отступили и оглядели дело своих рук.