Чтение онлайн

– По моим сведениям господин Паниагуа специализируется на индейских культурах, - сказал он значительно.
– Вы удивитесь, но у нас здесь существует научно-просветительский клуб под названием "Новый Теотиуакан", который организовали выходцы из Центральной Америки. Я бывал на их лекциях, любопытства ради.

– И что?

– Любопытство удовлетворил. Говорят, у них самая богатая шаротека в городе, уникальная коллекция. Рекомендую записаться. Вы, простите, знаете, что такое Теотиуакан?

– Древний город, гнездо Пернатого Змея, - ответил я и протянул ему десятку. Увы, других чаевых, кроме как в рублях, давать я пока не мог.

– Ну что вы!
– смутился клерк, зыркнув по сторонам глазами.
– Бога ради, оставьте. Мне приятно беседовать с образованным человеком, просто беседовать, - восторг его превратился в ликование.
– Так пойдемте, я вас познакомлю.

– Обязательно, - с энтузиазмом сказал я.
– Только, знаете, сначала я навещу отделение вашего банка, а то, как видите, кроме рублей у меня ничего нет. Какое нынче знакомство без денег?
– Я подмигнул ему, он подмигнул мне, и мы стали друзьями.
– Я к вам еще подойду, - пообещал я.
– Дон Феликс ведь в нашем отеле проживает?

– Господин Паниагуа живет не в отеле, - сказал мой новый друг с сожалением.
– Наша кастелянша - его племянница, поэтому он здесь часто бывает, пользуется бесплатными услугами. Или вот, как сейчас, употребляет наш фирменный кислородный коктейль. Кстати, имейте в виду, что в этом скромном с виду баре готовят лучший в городе кислородный коктейль...

На том мы и расстались.

Я неспешно двинулся по холлу, разглядывая переданную менеджером почту. На пакете ничего не было написано, ни сзади, ни спереди, ни сбоку. Ни даже снизу. Я вскрыл пергамент, но обнаружил внутри только брошюру без названия, с тисненым на обложке государственным гербом. Это был ведомственный телефонный справочник, обещанный мне Дрдой.

– Мичманы не лгут, - сказал я, листая голубого колера страницы. Телефон Стаса нашелся легко, именно в той графе, где следовало искать. Председатель Совета директоров Национального банка. Расстегай по имени Бляха. Надо же. Стас, который пил чистый спирт, не разбавляя, не закусывая и не пьянея, который в аптеке спрашивал предохранители с усиками, а в радиомагазине - презервативы на 5 миллиампер, который, прежде чем сделать из наглеца отбивную, всегда успевал снять очки и сказать: "Я без очков плохо слышу..."

Я вытащил из нагрудного кармана пульт телефона, подключился к городской линии и набрал номер.

– Пожалуйста, господина Скребутана.

– Кто его спрашивает?
– поинтересовались на том конце. Приятным женским голосом.

– Максим из Ленинграда. Так и передайте, он поймет.

– Председатель сегодня болен, - виновато ответила она.
– У вас срочное дело?

– Мое дело до завтра подождет, - сказал я беззаботно.
– Если не ошибаюсь, день рождения у председателя завтра, а не сегодня.

– Вы попробуйте еще позвонить, может, придет попозже...

Разговор иссяк. Болен, подумал я. Хоть кто-то плохо себя чувствует в этом царстве эталонов, хоть кто-то с отклонениями отыскался, а впрочем, жаль, что этим несчастливцем оказался именно мой Стас.

Носильщики возвращались от лифтов за новой порцией багажа. Я отошел в сторону, чтобы не стоять на пути "Нашего Пути", и сел на один из плетеных диванов. Сиденье, как ни странно, было упругим, удобным.

– Вы знаете, что сегодняшней ночью опять намечается шествие бодрецов, - отчетливо произнесли за моей спиной. Я оглянулся. Сзади как раз была живая изгородь, разрезавшая холл на правильные геометрические фигуры.

– Когда же примут закон о тишине?
– горестно вопросил второй голос.

И я перестал прислушиваться. Наверное, там был точно такой же диванчик, что и здесь. Наверное, люди отдыхали, скрашивая минуты светской беседой.

Помимо рабочих телефонов в справочнике были и домашние. Старательно разогревая в себе сочувствие (человек болен как-никак), я выставил на пульте новые цифры, но весь мой огонь ушел в дым. Дома у Стаса не ответили. Космическая пустота. Я - бывший космолаз, пустоты не боюсь, тем более, космической, я не поленился повторить вызов, но - в дым, в дым мои горячие порывы!

Невидимые отдыхающие по ту сторону кустов продолжали вполголоса общаться:

– ...Слышали, что сюда Жилов приехал?

– Который всю эту кашу заварил?

– Он, он. В новостях показывали.

– Воистину, нет предела человеческой наглости...

Мне отчего-то захотелось привстать. Или, к примеру, раздвинуть кустики и посмотреть в щелочку. Простое любопытство, ничего личного. К счастью, меня отвлекли, а то бы не выдержал, ей-богу.

Кругленькая пухленькая симпатяшка в комбинезоне красно-голубых тонов подкатила к дивану.

– Я - Кони, - заговорщически сообщила она и присела рядом.
– Помните меня?

Я помнил, но скорее не ее, а букет желтых лилий. Это была та самая сотрудница отеля, с которой я столкнулся полчаса назад у лифта, только сейчас женщина несла не лилии - что-то иное, что-то совершенно удивительное. Тоненькие изломанные стебли были усыпаны нежными белыми цветочками в столь большом количестве, что растение в ее руках походило на облако, на кружевную дымку, на воздушное платье невесты.

– Вы, пожалуйста, не сердитесь, - попросила она.
– Я, наверно, помешала? Понимаете, около часа назад я услышала... Случайно, когда в оранжерее была. Оранжерея - это на крыше. Жаль, я сразу не сообразила с вами поговорить, а тут увидела, что вы отдыхаете, и подумала: если не сейчас, то когда?

Слова сыпались из нее, как фасоль из дырявого пакета - неудержимо и звонко.

– Лучше поздно, чем еще позднее, - согласился я.

Женщина вдруг огорчилась:

– Вы все-таки рассердились? Но ведь я должна вам все это рассказать...
– Она замолчала.

Не сердился я, боже упаси, просто моя нежданная собеседница оказалась слишком напряжена, чтобы увидеть безобидную иронию. И тогда я решил помочь ей расслабиться.

– Что вы делали в оранжерее? Загорали, конечно?

– Загорать вредно, - машинально возразила она.

– Тогда гадали на ромашке?

Женщина улыбнулась. Хорошая у нее была улыбка, искренняя.

– Я работаю аранжировщицей цветов, - объяснила она.
– Должность такая.

– Вот оно что, - произнес я, наклонился и понюхал чудо природы в ее руках. Пахло свежескошенной травой, а вернее сказать, ничем особенным букет не пах.
– Красивая у вас работа, Кони. Как вы сами.

Она покраснела и затеребила рукой кулончик на своей шее. Это была Молящаяся Дева, вырезанная из черного дерева и подвешенная на тонких кожаных тесемках.