Чтение онлайн

Ага, подумал я, в их рай, оказывается, не только лжецам путь заказан.

– Почему?
– наивно спросил я.

– Алчность, сэр, ничем не исправишь. Хотите знать первое имя дьявола? Алчность.

Но где он находится, их нынешний рай, продолжал я размышлять, кто бы показал туда дорогу? И при чем здесь красивые сны? И, в особенности, при чем здесь деньги под подушкой?

Я прилежно прочитал выданную мне бумажку. Закон о денежном обращении, как выяснилось, сводился к одному-единственному требованию: местные деньги в наличной форме нельзя было вывозить из страны. Причем, за нарушение наступала не административная ответственность, а уголовная, высылкой дело не ограничивалось. Это ограничение показалось мне еще более нелепым, чем трудности с обменом валюты. К чему такая искусственная замкнутость? Как они торгуют с соседями по планете, как, наконец, строят отношения с космическими коммунами? Или здесь благополучно сосуществуют два динара: явный и тайный?

Я, конечно, расписался в графе "ознакомлен", не стал капризничать. После чего вернулся к окошку. Там уже стоял посетитель, брезгливо обмахиваясь точно такой же подписанной грамотой. Он проворчал, легко распознав во мне товарища по несчастью:

– Они тут сумасшедшие.

– Я обратил внимание, - нейтрально сказал я.

– Ввели свои деньги, - воодушевился он.
– Какого черта? Вот раньше, до заварушки - плати, чем хочешь. Вы бывали здесь раньше? Хоть драхмами плати, хоть крузадо. Райское было местечко. Но теперь мне выбирать не приходится, полиартрит совсем замучил, засыпаю, вы не поверите, только с излучателем в люстре. А здесь, говорят, просто чудеса творятся. Ни одного чуда, правда, я пока не видел, если не считать того, что доллары наши им почему-то не нравятся...

– Рубли тоже, - вставил я.

Он изменился в лице.

– Вы русский?

– Если в роддоме не наврали.

Он отвернулся.

– Кругом русские, куда ни плюнь, - сказал он как бы сам себе, но так, чтобы все услышали.
– Что ж они всюду лезут? Уже превратили свой Верховный Совет во Вселенский, и опять мало. Мир спасают, просто мания какая-то, от них бы кто спас. Такое место изгадили...
– Он сунулся головой в окошко и спросил у операторши: - Вы не обидитесь, мэм? Я пережду где-нибудь в уголке, пока помещение не очистится от свиней.

Некоторое время этот несчастный, переполненный злостью человек пребывал в сладком ожидании ответных чувств с моей стороны. Когда он удалился, со скрипом волоча свои плохо гнущиеся мощи, я обратился к барышне по ту сторону стекла:

– Просветите новичка, добрая фея. Почему на улицах нельзя расплачиваться долларами или рублями, если в ваших магических правилах нет на это запрета?

– Пожалуйста, расплачивайтесь, - ослепили меня улыбкой.
– Если кто-то согласится, никаких проблем. Ваш паспорт и гостевую карту, пожалуйста...

Если кто-то согласится, мысленно повторил я. Поистине, их Национальный Банк сотворил чудо, и не видно ни одного разумного объяснения, каким образом это сделано. Правильно подметил мой разговорчивый русофоб: здешние финансы нынче - совсем не то убожество, которое было раньше. И во главе всего - Стас-Бляха, служивший когда-то простым бухгалтером при Академии. Встретиться бы нам, озабоченно подумал я. Не упустить бы случай, а то когда еще занесет меня на эту благословенную землю, изгаженную вездесущими русскими волонтерами...

Формальности не отняли много времени. У кассира народ уже рассосался, и я сменил одно окошко на другое. Девчушка, только что отошедшая от кассы, бегом торопилась к выходу, открыто целуя зажатую в пальцах купюру.

– У детей тихий час, - отчетливо произнес кто-то.

Очевидно, это было весьма остроумно, потому что компания из трех молодых людей (два парня и девушка), вошедшая в банк со стороны площади, хором засмеялась, дав бегунье дорогу.

– Смотри под ноги, хрустяшка!
– послали ей вслед.

– Совсем стыда не осталось, - сердито сказал пожилой охранник, прогуливающийся вдоль стоек.
– Хрусташи, отбросы помойные. Скоро начнут прямо под дверями укладываться.

Я быстро получил свою порцию денежных знаков и сунул пачку в карман, не пересчитывая. В этот момент телефон запищал у меня в ухе.

Звонил Вивьен Дрда.

– Подожди, мичман, - сказал я ему.
– Сейчас на улицу выйду...

Возле охранника я ненадолго притормозил.

– У вас что, не получается?
– спросил я со значением.

Тот вдруг застыл. Не найдя, что ответить, он нервно сморгнул; тогда я предположил сочувственно:

– Может, не так питаетесь?.. Да не с тобой я говорю, мичман, спокойно.

Не люблю, когда детей обижают, есть у меня такое уязвимое место. Собственными детьми за полвека не обзавелся, оттого, наверно, и переживаю за чужих. Я пошел себе дальше - к солнцу, к пальмам, к открытому настежь городу, - а задетый мною старый дурак послал мне в спину с неожиданной тоской:

– Не говорите ерунду! Ну причем здесь питание-то?

Двери вывели меня, по счастью, с противоположной от площади стороны, подальше от скамейки с голым Жиловым. Здесь было море - наконец-то я его увидел. Город спускался к морю широкими террасами, лежал под ногами, как макет, и казалось, достаточно шагнуть, чтобы раздавить гигантской сандалией этот игрушечный мир. Отель стоял в изумительно красивом месте, как раз на границе равнинной и прибрежной частей... Оказавшись снаружи, вне зоны действия любопытных ушей, я сказал Вивьену напрямик:

– У меня алиби, имей в виду. В момент нападения на камеры хранения я гулял с тобой по проспекту Ленина.

– Остришь, - неодобрительно сказал полицейский начальник.
– Рад за тебя. Bleskovy hovor, Maks6.

– Samo pozornost7.

– Забыл ты язык, ай-ай-ай. Тебе знакомо имя Рэй?

– Кто это?

– Значит, опять я напрасно на тебя понадеялся... Странная история, системотехник. Мне передали анкету. Ту, которую при въезде в страну заполняют, помнишь? Она пришла не совсем обычным путем, ее подбросили. Украли где-то бланк строгой отчетности... но это не важно. Там было написано имя: Рэй. В графе "профессия" значилось: шпион Службы Контроля, а цель приезда указана следующая: перестать лгать. И приписка: "Надо с чего-то начинать, не так ли, агент Жилов?" Про агента Жилова - это не мои слова, это было в анкете.

– В вашей уютной стране есть сумасшедшие, - сдержанно отозвался я. Ты не замечал? Почему-то их особенно много среди поклонников литератора Жилова. Не знаю, что тебе ответить, Виви. У тебя в городе такие дела творятся, а ты, по-моему, из-за явной шалости переполох поднял.

Я не знал, что ответить, поскольку имя Рэй и вправду было мне знакомо. Если, конечно, речь шла о том человеке, о котором я подумал. Начальник полиции помолчал.

– Никаких "дел" у меня больше нет, - устало сообщил он.
– Раскрою тебе служебную тайну, Макс. Из упавшего в бухту вертолета мы вытащили кое-какие документы, но даже не успели их восстановить. Матка подсуетилась, дело опечатано и увезено представителями Управления внутренних расследований. Зеленые галстуки все изъяли, подчистую. Так что шалость с анкетой не кажется мне смешной и, тем более, случайной. И вот еще что...