Чтение онлайн

– Кто таков?

– Начальник Службы Границ. Товарищ Аза Бриг. Нормальный дядька, честно делает свое дело.

Фамилия показалась мне смутно знакомой.

– По-моему, мы отвлеклись, - строго сказала Татьяна, звякнув ложечкой о рюмку.
– Давайте-ка за встречу.

– Некая С.Бриг случаем не его родственница?
– спросил я. Ваятельница.

Анджей затруднился с ответом, и тогда я опрокинул в себя обжигающее рот зелье, а потом схватил что-то с ближайшей тарелки. Это оказался кусок фасолевого торта.

– Почему в вашем городе не разрешают пить капо? Хмельной-то сон лучше, чем никакой, - блеснул я остроумием.
– А утром опохмелиться для гармонии.

Супруги Пшеховски переглянулись. Очевидно, я выразился неуклюже. Русский медведь, тоже мне. Алкоголь стремительно всасывался в кровь, наполняя жизнь иллюзией смысла.

– Раз в год все можно, Максик - сказала Татьяна, будто тяжелобольного утешала.
– Норму свою только знай. В конце концов, постоянно сдерживаться тоже вредно для здоровья. Попробуй, пожалуйста, вот этот пирог.

Я попробовал. Чтобы понять, из чего это сделано, одного куска оказалось мало. Хозяйка довольно улыбнулась.

– Мука из морской капусты, - открыла она страшную тайну.
– Внутри одуванчики на меду.

– Запить, - простонал я, хватая воздух пальцами.
– Отравили.

Странный шум раздался за спиной, и я оглянулся. Из соседней комнаты задом выползал некто в коротких штанишках и фланелевой маечке, сосредоточенно таща за собой на редкость диковинное сооружение.

– Леонид Андреевич Пшеховский, - с гордостью представила Татьяна третьего члена семьи, сделав это почему-то на русский манер.

Мальчик, впрочем, не обратил на нас никакого внимания, поскольку был чрезвычайно занят. Улегшись на бок, он подправлял что-то в своей игрушке, напоминающей то ли кишку, то ли жуткого кибернетического червя. Кишка медленно и беззвучно перемещалась по полу, а другой ее конец (привратник желудка? задний проход?) тянулся в соседнюю комнату, понимался по лестнице на второй этаж и там терялся. Мальчику было лет шесть-семь на вид. Надо полагать, ровесник революции. Что ж, мои поздравления, хоть и сильно запоздавшие.

– Почему Андреевич?
– поинтересовался я.

– Не "Анджеевич" же!
– фыркнула Татьяна.

– А что муж? Не обижается?

Она по-матерински обняла меня за плечи и поднесла к моему лицу огромный натруженный кулак.

– Мужья у нас вот где, - по секрету сообщила она.
– Я, кстати, рожала в Торжке, когда мы с Анджеем к моему отцу ездили. Леню в честь отца и назвали...

Кулак ее мог потягаться размерами с моим, будто и вправду там внутри кто-то находился. Анджей только улыбался, поглядывая на супругу; был он очень спокойным, медитативным человеком.

– Андрюша, зайчик, - сказала она вдруг совершенно другим тоном. Спустись в погреб, достань Максику бутыль, пока помним.

Тот послушно встал. "Зайчик". Анджей не был компактным мужчиной, скорее наоборот, но рядом с женой не мог казаться иным. Татьяна разжала хватку, выпустив меня из рук, и я смог снова оглянуться на мальчика.

– Пан Леонид, - позвал я - Что мы такое перемещаем?

– Это нуль-фуникулер, - оскорбился он, так и не повернувшись.
– Сам себя перемещает, разве не видно?

– Ух ты, - сказал я.
– Мгновенно?

– В природе нет ничего мгновенного. Сначала нужно соединить транспортным каналом один телепортал с другим, - откликнулся он после паузы. Очень увлечен был делом, некогда ему было языком молоть. Но я не отставал:

– Как насчет безопасности для природы?

– Это же фитопластик, - объяснил он мне, несмышленышу.
– Квазиживая система. Насыщает воздух отрицательно заряженными ионами и поддерживает баланс углекислого газа. Большая польза планете.

Нешуточный попался собеседник.

– Вообще-то я о мироздании беспокоюсь, а не о планете, - возразил я с максимальной осторожностью.

– Все, что хорошо для Земли, хорошо и для мироздания.

– Прекрати валяться на полу!
– вдруг прикрикнула Татьяна на сына. Сколько можно просить! Вечно он валяется, - пожаловалась женщина.
– Нет, чтобы вел себя, как человек. Либо носится, либо лежит перечницей в небо.

Вернулся Анджей, прижимая к груди стеклянную емкость внушительных размеров. Очевидно, подарок для гостя. В глазах его светилась гордая уверенность, что по крайней мере до завтра гостю этого хватит. Татьяна посмотрела на часы и решила:

– Пора в кровать. Ты не против, Леонид Андреевич?

Она встала и легко вскинула детеныша себе на плечо (тот укоризненно вякнул: "Ну, мама!"). Кишка нуль-фуникулера, оставшись без хозяина, тут же замерла...

Было хорошо, тепло, спокойно. То ли обстановка тому способствовала, то ли финиковая водка, просочившаяся агенту Жилову в мозги. Что говорят в Академии о сегодняшних событиях, вполголоса спросил я Анджея, пользуясь моментом. В Академии не до разговоров, невесело усмехнулся он, потому что ректор объявил мобилизацию. Мобилизацию?
– не понял я. В каком смысле мобилизацию? В прямом смысле, как в старые добрые времена. Уже сформированы бригады добровольцев, уже составлен график круглосуточных дежурств, уже готовятся разнообразные сюрпризы для незваных гостей - и по периметру, и в воздухе над Академией. Оружие? Тоже есть. Из домов несем, у каждого что-то осталось. А моя смена, тяжело вздохнул Анджей, с шести утра. Ясно было, что ему до смерти не хочется снова превращаться из солдата науки просто в солдата. От кого защищаемся, братцы, спросил я, потрясенный до глубины души. От всей Земли, конечно, пошутил он. Бог вам в помощь, пошутил я в ответ, одолеваемый мрачными подозрениями, что насчет всей Земли - сказано всерьез. Значит, на холм ваш знаменитый путь теперь закрыт, вдруг сообразил я, бесконечно огорчившись. Анджей ужаснулся. Разве можно не пустить кого-то на холм?! Святые места на то и святые, что людям без них никак. Ты пей, пей, напомнил он, подливая мне еще, бери от жизни все, друг, пока здоровым не стал - как в старые добрые времена...

Под спаржу с сухарями молча помянули старые добрые времена. Ручеек воспоминаний юркнул под воротник рубашки (или это капелька пота была?), вызвав секундный озноб. Совет решил ударить ночью, с упреждением на сутки, обведя вокруг пальца шпиков Канцелярии. Стас, помнится, сказал, гордясь удачно найденной формулой: "Вчера было бы рано, а завтра - поздно", а я жестоко разочаровал его: "Где-то мы это уже слышали, дружок". Уродцы не хотели стычек и крови, даже революции, собственно, не хотели, их единственной мишенью была жмурь. Через антенны Академии (мощная всеволновая станция) запустили генератор "бурого шума", опрокинув помеху на спящий город, - и закрутилась машина истории...

При чем здесь радиопомеха? Вот и профессора с доцентами не сразу приняли идею явившегося к ним чужака. Только побродив с пеленгаторами по ночным улицам, а затем проведя несколько успешных опытов - поверили в успех; и только тогда уродцы сняли с себя шутовские оболочки, чтобы заняться настоящим делом. Как выяснилось, помимо ураганного биохимического развала организма, жмурь оказывала на человека еще одно побочное действие. Жертва начинала еле заметно излучать в спектре радиочастот, превращаясь на время транса в маломощный передатчик. Все жмурики вещали в сверхвысокочастотном диапазоне, на гигагерцах, - это диапазон космической связи, - каждый на своей частоте, и никто их них не вклинивался в уже занятые частоты. Как будто Кто-то Большой, имея на руках полный список служебных и частных каналов, специально организовывал дело так, чтобы живые передатчики никому не мешали и никем не были замечены... Полный список частот, используемых в космической связи, имел и Покойник - в дополнение ко всей прочей информации по жмури. Загадочный чужак вообще всё принес в готовом виде: например, фильтр, который формирует сигнал с гребенчатым спектром. В этом и состояла идея Покойника - заглушить всех жмуриков разом, не выводя при этом из строя городскую связь. Непростая задача, учитывая необходимость маскИровать большое количество полезных сигналов. Для этого и понадобилась помеха с гребенчатым спектром - так называемый бурый шум. Фильтр описывается системой уравнений не ниже седьмого порядка. Только Покойник и мог за столь короткий срок разработать эту систему. Кому, как не изобретателю жмури, искать средство для ее нейтрализации? Вот такой, бляха-муха, казус... "Об этом анекдоты слагать будут!
– брызгал я слюной в лицо ректору.
– Отравителя ставят научным руководителем проекта по спасению его же бесчисленных жертв! Герострата назначают шефом пожарной команды для тушения храма Артемиды!.." Невозмутимый очкарик отвечал, утираясь: "А нам плевать, кто накидал все это дерьмо. Нам главное - кто его разгребет". "Ну так проведите меня к нему, я хочу видеть этого человека!" - ползал я на брюхе, как есенинский Хлопуша, а ректор делал вид, что забыл русский язык и не понимает, о чем вообще речь... Кстати, жутковатую кличку свою, согласно легенде, пришелец тоже принес с собой (а легенды про него начали гулять по домам и по умам уродцев очень скоро - как иначе бы я узнал о его существовании?). Этот парень будто бы так и представился сотрудникам электродинамической лаборатории: мол, не ошибетесь, если назовете меня Покойником. Согласно другой легенде, Покойником его стали поддразнивать оттого, что был он внешне похож на портрет Великого Аудитора, изображенный на мозаичном панно. Якобы одно лицо. Увы, провал в памяти не позволяет мне оценить эту версию, однако в некоторых вопросах уродцы и впрямь были простодушны, как дети. Многие из них полагали, что мемориалы ставят только мертвым героям. Василия Кузмина увековечили в мраморе еще при жизни (чтобы затем взорвать память о нем при помощи заряда гектона), так выпьем же за то, что есть люди, которые живучее мрамора!.. А еще болтали, будто Покойника убивали несколько раз, и всегда неудачно. Точно, как сегодня. Мне бы такую кличку, чтоб хранила от плазменных сгущателей и вакуум-арбалетов...