Чтение онлайн

А вот разгоряченных охотников, кто бы они ни были, выводить на след "камеры хранения" было ни в коем случае нельзя, это не вызывало сомнений! Ибо если тайна сия раскроется, то вскрытыми дверцами дело не ограничится: будут трупы, будут покалеченные раз и навсегда жизни, будут десятки Кони Вардас на моей измученной совести. Что такое "камера хранения", знал пока я один. Охотники вовсе не глупы, своры аналитиков кормятся на их псарнях, но, к счастью, они до сих пор не выяснили, кто такой Покойник, кем был этот дурно воспитанный ребенок до того, как сумел повзрослеть. А я - вспомнил. Чары упали. "Вы космолаз, - сказал он мне утром возле вокзала, - вы поймете..." Однако чтобы понять, мало быть космолазом самому, нужно еще держать в голове, что автор ребуса - тоже человек Пространства... а также то, что Море Ленинграда становилось однажды его домом... и что золотая лунная молодежь обожала поединки по астробоксу, а великий и ужасный Кузмин, этот воинствующий аскет и бессеребренник, терпеть не мог гостиниц и по этой причине именовал пятизвездочную "Москву" не иначе как "камерой хранения"...

Какой из местных отелей Покойник выбрал в качестве "камеры хранения"? Очевидно, "Виту", где у меня был заранее заказан номер. Что такое "ячейка"? Один из номеров, надо полагать. Иначе говоря, оставалось мне только сползти с веселого табурета, сесть в лифт, тронуть кнопку нужного этажа... Я остался сидеть. Решение не было принято. Безумие висело в воздухе... Что за клад, думал я, спрятан у него в "ячейке"? Составные части метажмури? Шкатулка в виде черепа с лежащим в ней Солнцем Точки? Во что ни играй, все равно играешь в кубики, говорил один палач, специализировавшийся на четвертовании... Кстати, о палачах. Когда мертвецы воскресают, это не только дарит людям веру в чудо, но и говорит о чьей-то профессиональной непригодности. Заурядный функционер, превратившийся не то что в нечеловека, а в самого Покойника - он ведь более десятка лет числился погибшим! И не оттого ли вершители чужих жизней до сих пор не смогли определиться с его анкетными данными?

Был такой проект под названием "Сито", придуманный в Управлении космической минералогии. Увы, гигантская конструкция, дрейфующая в поясе астероидов, не была достроена - где-то что-то сдетонировало, и пошла цепная реакция, пожравшая металл огнем "холодной аннигиляции". В пустоте всякое бывает, особенно если кому-то из чиновных императоров поперек горла встают разведочные работы, способные нарушить их монополию по добыче сингонических метаморфоров. Впрочем, согласно официальной точке зрения, виноваты были сепаратисты с Ганимеда, якобы организовавшие эту диверсию; поймали даже конкретных диверсантов, которых срочно казнили по приговору летучего трибунала. Катастрофа превратила недостроенный комплекс в газ. Все, кто находились внутри, погибли мгновенно, им повезло, а тех, чья смена была работать в пространстве, разбросало кого куда. Среди этих несчастных оказался и он, мой знакомец по миссии на Луне. Служил он комиссаром, курировавшим несколько десятков ячеек грандиозного сита (ячеек были тысячи), и обязанности свои, вероятно, исполнял с присущим ему остервенением. Как ни крути, он же тогда Племянником был - этим все сказано. Бригады спасателей в течение года выискивали в космосе скафандры с задохнувшимися и закоченевшими людьми. Каким образом парень выжил?

Я взглянул на бармена, который обреченно ждал, какую еще глупость изречет уважаемый клиент. На другом конце аквариума скучал еще один гость. Этот невысокий, но, видимо, очень сильный мужчина листал короткими пальцами некий глянцевый каталог, обкусывая виноградную гроздь, и странно при этом поглядывал на меня. Он начал дарить мне свое внимание, еще когда я с Инной возле входа беседовал. Каталог, по-моему, интересовал его постольку-поскольку. Может, признал во мне знакомого, но имя мое забыл? По ночам бывает и не такое. Я вежливо улыбнулся ему, и он тут же, приняв это за сигнал, передвинулся вдоль стеклянной стойки и занял новое место - через одно от меня.

– А это у вас что, разве не запрещено?
– громко позвал мужчина, тыча пальцем в страницу. Бармен посмотрел:

– "Де Сад и Шанель", автор Слесарёк... Нет, конечно. Вам дать?

– Я думал, у вас все запрещено, - сказал гость.
– Тогда дай мне еще вот это.

– "Детский де Сад", - прочитал бармен.
– Того же автора. Обождите, пожалуйста...

Он скрылся в подсобном помещении. Это какой же Слесарек, подивился я. Тот самый, надо полагать, Слесарек? Эк куда нашего генерала занесло! Оно и понятно: высокая трибуна есть, а зрителей внизу почему-то нет, и как только не станцуешь, чтобы на тебя пришли и посмотрели. Как только не выгнешься, чтобы слизнуть с карниза хоть каплю народной любви...

– Предпочитаю русское пОрно, - сообщил мне мужчина.
– С таким надрывом делают, как в последний раз. Загадочные люди.

– Вы искусствовед, - догадался я.

– Нет, я из другого полушария прилетел. Не заснуть никак, у нас разница в шесть часов. И потрепаться не с кем, все вымерло. Детское время, и уже никого... Ненавижу коммунистов, - неожиданно закончил он и запихал виноградную гроздь в рот целиком, вместе с черенком.

Провокация, с удовольствием расслабился я. Проверка рефлексов. Ну проверяйте, проверяйте... Человек-Другого-Полушария профессионально работал челюстями, с хрустом перемалывая все живое, а на лбу его, озабоченно сморщенном, пылала одна-единственная мысль: в раю нормальным людям делать нечего.

– Казино прикрыты, - снова заговорил он.
– Говорят, азарт, алчность, плохо. Местные не хотят этим бизнесом заниматься, а иммиграция вся поголовно с ума сошла. И еще - жуткая проблема с женщинами. Женщины здесь не продаются. Просто беда какая-то. Где это видано, чтобы женщины не продавались? А ведь какое было местечко. Я каждый сезон сюда приезжал, отводил душу.

Появился бармен, выложил перед ним два шара с заказанными порнокомиксами и учтиво спросил:

– Еще не забыли, как шаркодер к объемнику подключается?

Любитель русского порно нетерпеливо махнул рукой.

– Пытался сегодня попасть в коммуну Юных Натуралистов. Ну, то есть к хрусташам. Про растительный секс слыхали? Говорят, это что-то!..
– Он непроизвольно облизнулся.
– Любовь на деньгах, на хрустящих банкнотах, волнующе шелестящих под тобой. В роскошном зале - все вместе, как волны в море... Так что бы вы думали? Всех желающих, оказывается, тестируют! Снимают психо-эмоциональные показатели, какой-то "групповой совместимости" добиваются. Как будто в дальнюю экспедицию отбирают, кретины.

– Вам отказали?
– сочувственно сказал я, бездумно качаясь на табурете.

– Да, настоящие парни им не нужны. Я этому продавцу газет чуть рыло не начистил... а сначала деньги ему совал, уродцу недобитому, и хорошие деньги...

– Какому продавцу?

Он хихикнул басом, окинув меня стеклянным взглядом.

– Что, тоже захотели попробовать? На площади возле Госсовета есть лоток с газетками и другой чушью. Продавец там - из хрусташей, посредник-координатор, к нему и обращайтесь. Только особенно губу не раскатывайте, среди этих "натуралистов" не так уж много юных, одно название.

Вот и еще тайночка раскрылась, мельком отметил я. Понятно теперь, почему тот симпатичный продавец газет, желающий слиться с природой, так перепугался, когда увидел серьезных мужчин в пиджаках, понятно, почему он изувечил свой электронный блокнот. В блокноте, конечно, были сведения об участниках ночного сборища.

– С вас шестнадцать динар, - напомнил бармен.

Мой собеседник брезгливо ополоснул пальцы в аквариуме, смывая виноградный сок, положил деньги на стойку и рассовал шары по карманам.

– Вы, я вижу, тоже маетесь, - проницательно заметил он.
– Как насчет партии в нарды?

– Я в душе беспартийный.

Мелко вру, поморщился я. Зачем? Некоторые считают меня настоящим коммунистом и, надеюсь, они правы. Другие шепчут в расставленные по углам уши, что я - неправильный коммунист, и, надеюсь, они тоже правы...

– Ну, давай не в нарды. Придумаем что-нибудь.
– Мужик широко оскалился и вытер рот ладонью. Здоровенная у него была ладонь, рабочая.
– Скучно здесь, приятель.