Чтение онлайн

– Если решили публиковаться на русском языке, на языке Пушкина и Фудзиямы, извольте освоить грамоту в совершенстве, - сурово покивал Вячеславин девушке.

– Что вас сдернуло в такую рань?
– спросил я Лазара.

– Вломились какие-то болваны, - пожаловался тот, - сначала к Ване, потом ко мне. Вас искали, Максим, под все подряд кровати заглядывали. Мы решили, что вам требуется помощь. Какие-то неприятности?

– ...Или вот, пожалуйста, написали вы "отнюдь", - с ленцой вещал Вячеславин.
– Так нельзя, голубушка, после "отнюдь" не ставится точка. Это усилительная частица, которая самостоятельно не употребляется, а только в связке с отрицательной частицей "не" или междометием "нет". "Отнюдь нет", "отнюдь не гений", и никак иначе. Даже дурной вкус не может служить оправданием безграмотности.

Голубушка благодарно принимала обидные речи, соглашалась решительно со всем.

– Никаких неприятностей, сплошь одни приятности...
– успокоил я Стайкова и обратился к коридорному.
– Арно все еще в моем номере? Или домой ушел?

– Его забрали в полицию, - сказал тот беспечно.

– Ах, - сказал я, - вот оно как.

– Да вы не волнуйтесь, - сказал он, - я им все разъяснил. И про то, что Арно - ваш друг, и про то, что вы сами пригласили его к себе. Может, кстати, он уже дома.

Увели мальчика, подумал я, подарили герою новое приключение. И хорошо бы это в самом деле была полиция, потому что нет никаких оснований полагать, что это была именно полиция. Так или иначе, Арно в номере отсутствует, значит заходить туда совсем не обязательно. Ни одна вещь, привезенная мной из внешнего мира, не стоила и минуты сегодняшнего дня, а документы и деньги всегда у меня с собой. Оставь материальный мир врагам и стань свободным. Вот разве что мясные консервы - жалко... Я вызвал грузовой лифт и снова отвлек молодого человека:

– Он ничего для меня не передавал?

– Арно?
– спросил коридорный.
– Да-да! Простите, чуть не забыл. Ночью вам звонил товарищ Дмитрий Фудзияма, сказал, что весь вечер вас разыскивал и просил навестить его, как только вы сможете. Арно сказал ему, что вы его непременно навестите.

Новость потрясла всех маститых литераторов. Включая меня. У Стайкова с Вячеславиным вытянулись лица, и лишь молодежь спокойно поглядывала на нас, не понимая истинного значения случившегося. Учитель пожелал с кем-то встретиться, позвал кого-то к себе... неслыханное дело! Жаль, что обсуждать с коллегами варианты и версии не было у меня ни желания, ни времени, поэтому я молча сделал всем книксен и нырнул в подъехавший грузовой лифт. Почему грузовой? Потому что он спускался до подвала, имея выход в подземном гараже.

– Расскажешь потом, что да как, - вымучил Ваня с таким видом, словно его рвать потянуло.

Простодушный коридорный, едва я покинул общество, полюбопытствовал, что такое "батидо" и чем оно отличается от "октли", и трезвенник Стайков, думая о чем-то своем, пустился в объяснения - по инерции, все по инерции, а Вячеславин по инерции принялся растолковывать барышне, почему пожарные в прошлом веке обижались, когда их называли по безграмотности пожарниками, однако я уехал, не успев послушать. Простите, братцы, думал я, нескоро мы теперь увидимся. Они так и стояли с вытянутыми лицами, и каждый, наверное, видел себя на моем месте, и каждый страстно хотел бы оказаться на моем месте, но место это сегодня было занято. Простите, друзья мои, классики мои милые, но быть вам теперь с вытянутыми лицами - на всю оставшуюся жизнь...

Возвращаться в отель я не собирался.

Пухленькая фрау Балинская была уже внизу, готовая к отъезду. В широком белом сарафане. И автомобиль был готов, пригнан из бокса. Подержанный "фиат-пластик", выпускаемый по лицензии Волжского автозавода.

– Как мне тебя называть?
– спросил я, когда мы выезжали из-под земли на поверхность.

– Инна, - улыбнулась она.

– Как?
– вздрогнул я. Ей-богу, для одного отеля - многовато Инн. Если, конечно, дама не позволила себе милую шутку. Она опять улыбнулась, зато меня окончательно отпустили спазмы неконтролируемого веселья.
– И кто ты у нас такая?
– спросил я.

– Я твой телохранитель.

– А кто была та серьезная бабуля с миноискателем?

– Это не бабуля, а моя мама. Она в другом номере живет.

Мы завернули на Приморский спуск и поехали к морю. За панелью водителя сидел я, присвоив себе право выбирать цель поездки, и я же выбирал темы для беседы. Впрочем, о чем можно и о чем нельзя говорить, было пока не вполне понятно.

– Где ж вы раньше были, телохранители?
– упрекнул я незнакомку.

Она молча открыла вторую панель, скрытую в дверце, и принялась нажимать на кнопочки. Загорелся экран бортового монитора, показывая мне запись. Некий персонаж, высунувшись из-за кустов, целился в другого, который прогуливался по темной безлюдной улице. Роли в этом любительском кино талантливо исполняли мы с Киухом.

– Так-так-так, - грустно сказал я.
– И вы туда же.

– Нельзя было допустить, чтобы с тобой что-то случилось.

Было хорошо видно, как я выталкиваю бутыль с самогоном, как волочу тело поверженного врага, было хорошо слышно, как тот бредит: "Камо, шуви камо", как болезненно бормочет: "Сиу тан", истекая кровью у меня на руках. Криминальная мелодрама...

– Если бы дело зашло далеко, тебя бы вытащили, - последовал комментарий.

Удивительно, но столь нахальное вторжение в мою частную жизнь на этот раз почти не задело меня. Я себя не узнавал.

– У вас есть специалисты по индейским культурам?
– спокойно спросил я.
– Что это за язык?

– "Шуви камо" можно перевести, как "восемь тысяч благодарностей", сказала эрудированная толстушка.
– "Сиу тан" переводится как "не понимаю". Один из языков группы майя. Специалисты у нас есть, Максюша, у нас все есть, а теперь есть и будущее...

"Теперь есть и будущее". Загадочно, но красиво. Разговор складывался, хотя из нее была такая же Инна Балинская, как из пепельницы сахарница - в том смысле, что меня-то, в отличие от Эдгара с его свитой, не могли обмануть ее румяные щеки с ямочками и якобы небрежный русский говор. Однако пригвождать и разоблачать не пришло еще время. Голосом светского льва я справился, взаправдашний ли у нее муж. О да, наставительно сказала она, при всем старании не найти более крепкого прикрытия, чем муж-начальник, особенно если брачные узы скреплены документально. И что же подвигло почтенного главу земельного Совета оказать агентуре такую услугу? Уж не личная ли просьба Эммы? Все может быть (она погрозила мне пальцем). А зачем замужней даме понадобилось приходить в номер к спящему мужчине, да еще ночью? Я тебя разочаровала, огорчилась она, знаем, знаем, ты любишь молоденьких и худеньких, но ведь это, собственно, был мой номер. За обстановкой следила строгая старушка-мама, и когда стало ясно, что убежище писателя Жилова неизбежно и скоро найдут (отель трясли - с подвала до крыши), дочь поспешила на подмогу. Слава Богу, успела вовремя. Сыграла роль, как смогла... Кстати, как зовут нашу потрясающую маму, поинтересовался я мимоходом - ну просто чтоб в следующий раз быть с пожилой женщиной повежливее. Мама тебе сама представится, развеселилась госпожа Балинская, а мою девичью фамилию узнаешь, когда отобьешь меня у мужа. Помечтать полезно, согласился я, особенно после того, как прошел по краешку пропасти. Как же вы все, такие предусмотрительные и осторожные, не боялись, что ваше сокровище будет захвачено?! Очень боялись, сникла пассажирка. К счастью, Буквами, соединившимися в Слово, не так просто завладеть, их можно взять только вместе с автором...

– С кем?
– переспросил я.

– С автором, - повторила она.
– С тобой.

– Ух ты, - сказал я.
– Со мной?

– А тебя им не взять, - уверенно сказала она.

– А что же ваш Покойник?
– напомнил я.
– Он больше не "автор"?

– Может быть он исписался?
– задумчиво предположила женщина.
– С другой стороны - ты. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, кто ты вообще такой, чтобы ЭТИМ владеть?

– "Честно говоря", - сказал я желчно.
– Как-то не верится, что разговор стал вдруг честным...

Пассажирка поглядывала по сторонам, силясь определиться, куда мы едем. Я был ей не помощник. Пусть сама спросит, если любопытная. Или она настолько вошла в роль моего телохранителя, что не могла расслабиться ни на секунду?

– Послали человека на три буквы, да еще целым спектаклем это дело обставили, - прибавил я.

Она промокнула платочком вспотевший носик.

– Не шути так, Максюша. Плохая шутка.

– Хорошо... Инна. Давай серьезно, - согласился я.
– Ты видела, что лежало в твоей спальне на трюмо?