Чтение онлайн

Я вбил квазихрустальный шар Эдгару в рот. Какие мечты пожирают несостоявшихся владык мира, меня тем более не интересовало. Насчет "владык мира" - это и про самого мистера Шугарбуша, разумеется. Оба они хотели получить метажмурь, и оба - чужими руками. Но вот кому предназначалось очередное творение фирмы "Масс-турбо", дремавшее до поры в специальном контейнере? Не мне ли? Пока замолчавший на полуслове босс оплакивал свои зубы, я снял с него ботинок, затем отобрал порнокомиксы, положил эту мерзость на пол и с наслаждением расколотил чужим каблуком.

Дверь ломали.

Следовало поторопиться. Вслед за ботинком я содрал с мистера Шугарбуша штаны вместе с бельем, а его самого - бросил на четвереньки. Голову приговоренного я зажал между своими коленями и взялся за дело. Задницы ваши лучшие подружки, обязательно утешил бы я его, если б мог себе позволить сказать хоть одно слово. Я порол его тем, что под рукою нашлось кабелем от их же следящей системы. Прыщавый зад сразу закровил. Исполнение приговора проходило под нарастающий аккомпанемент: снаружи орали и били в дверь чем-то тяжелым. Животное в моих руках выло на всю гостиницу. Один я молчал, ибо нечего мне было сказать мертвой сеньорите Вардас...

Преступная комбинация была сложнее, чем казалась, хоть длинноухие зверьки и принимали решение в явной спешке. Они исходили из того, что маньяк-одиночка предпочтительнее наемника, у которого обязательно есть заказчик. Но где раздобыть маньяка? Все в этом мире приходится делать самому, таково кредо людей, добившихся в жизни успеха, не так ли, мистер Шугарбуш? Пишите рецепт: берем хорошо оболваненного психопата, нажимаем на спуск... Эх, Голдфинч, наивная душа, знаешь ли ты, чем заляпаны твои психолучевые игрушки? Я знал. Воздушный шланг, развязавший бармену язык, помог увидеть краешек и этой картины... Шар с кинокомиксами - всего лишь медиум, посредник. Обычно паранойя развивается медленно, в течение нескольких лет, но есть средство, позволяющее сжать этот страшный процесс до минут. Лучевой психодислептик. Человек вставляет шар в гнездо, включает объемник, и готово, невидимый станок начинает сверлить его мозг, формируя очаги острого психоза. Наденешь наушнички - еще лучше. Бредовые "озарения" параноиков всегда с чем-то связаны, как правило, с чем-то случайным, и есть люди, которые берутся управлять такими случайностями. Это программисты человеческих душ - буквально. Не вздрагивайте, товарищ Луначарский, сами себя они называют эстетическими психопрограммистами. Эстетическое, значит чувственное. Семена, скрытые в видеоряде и музыке, в бессмысленных междометиях и жестах, высеиваются в почву, которую предварительно рыхлит лучевой психодислептик. Человека заставляют посмотреть кинокомикс, а следующий шар он возьмет уже сам. Потому что теперь он болен, но сознание болезни у него отсутствует. А новый шар - это новая порция "озарений". Вот примерная схема.

Почему в качестве основы выбрали именно порно, к тому же фальсифицированное под русский вариант? Причин две. Во-первых, ничтожная художественная ценность не требует профессиональной проработки сюжета и персонажей, а в Соединенной России, как известно, эта продукция вообще изготавливается только кустарным способом. Во-вторых, механическое повторение какого-либо действия уже само по себе способно ввести в гипнотический транс. Обилие однообразных движений, перетекающих из кадра в кадр, характерно для произведений этого жанра, что сильно облегчает дело психопрограммистов. Более того, признался мне бармен, ни в каком другом жанре, кроме порно, не удалось пока добиться результатов.

Пока не удалось...

Сначала "командировочного" выводили на меня, чтобы в случае нужды быстро и без скандала избавиться от путающегося под ногами писателя. Такой случай мог бы наступить, например, когда артефакты внеземного происхождения заняли бы свое место в бледных руках мистера Шугарбуша. Человек-Другого-Полушария тупо торчал в холле гостиницы, демонстрируя себя многочисленным свидетелям, и смотрел на писателя Жилова, мило беседующего с цветочницей. Он не слышал наш разговор, зато слышали те, кто подвесил его мозги на ниточки. Таким образом, появилась новая мишень. Они нажали на спуск, и безумие выстрелило... Или ваш параноик-психопат - это не случайная "кукла", а, наоборот, кадровый офицер? Понимаю, в работе всякое бывает. Не большая разница, кем жертвовать, если жертвуешь не собой.

Убивая молодую женщину, кукловоды поражали две мишени сразу: избавлялись от свидетеля плюс мотивировали следующее нападение. В самом деле, что может быть понятнее? Психически больной человек, блуждая в лабиринте своего бреда, сначала жестоко наказал женщину, которая якобы принадлежала ему, а потом отомстил ее воображаемому любовнику, то есть мне. Нападение на холме, в людном месте - это напоказ, скандально, нагло. Иначе говоря, безумно. Убьет маньяк Жилова - хорошо; не убьет - тоже неплохо. Главное, что психа нужно прикончить тут же, прямо на теле известного писателя. И концы в воду, жертва принесена. В гостиничном номере обезвреженного преступника нашлись бы все необходимые улики, и дело было бы тихо закрыто.

Маньяка должны были прикончить... Вивьен, Вивьен! Товарищ мой боевой... Как же вовремя ты появился возле холма, с каким остервенением схватился за оружие! Но что привело тебя, начальника полиции, в это тихое местечко? И почему ты был один? И почему так быстро исчез с территории Академии - словно знал о надвигающемся штурме? Ненавижу случайности, из-за них мысли склеиваются в ленту Мебиуса. Как мне теперь относиться к тебе, несгибаемый мичман?

Перед тем, как дверь пала, я повесил мистера Шугарбуша на вешалку, насадив его пиджаком на крючок. Из такого положения можно выбраться только если пиджак вдруг лопнет или вешалка рухнет. Ноги до пола у него не доставали, а вернуть его штаны на прежнее место у меня уже не было времени. Рыжий стратег дико дергался, пытаясь освободиться. Потом я сунул сопло ингалятора себе в нос и накачал череп сукавстанью по самое темечко. Потом поднял с пола свои консервы, превратив их в снаряды, и приготовился к бою. А потом дверь влетела в прихожую, движимая реактивным воплем: "Опс-ёпс!".

Что было дальше - не запомнил...********

Много позже, вороша в памяти эти неприглядные страницы, я испытывал досаду - за то, что поддался первому порыву души, не справился со внезапно вернувшейся молодостью. Не стоило мне избивать и, тем более, пороть ничтожную тварь по имени Эдгар Шугарбуш, опустившись до уровня его же подлости. Дурной это вкус, товарищи. Я даже чувствовал некоторое подобие стыда, но лишь до тех пор, пока не вспоминал, что не сказал ему во время нашей последней встречи ни одного слова. Ведь он пытался со мной объясниться, понимая, что страдает по заслугам, он хотел увидеть во мне сорвавшегося профессионала, которого можно переиграть, но я так и не сказал ему ни одного слова. Ни одного слова. Ни одного.

********

Очнулся я на пневмотележке.

Было время, я специально приучал себя к импульсам, пущенным из разрядника, это входило в мою профподготовку, поэтому беды не случилось. К счастью, меня успокоили все-таки разрядником, а не пистолетом. Плюс к тому сукавстань добавила организму бодрости и звериного упрямства. Тележку с моим телом как раз выкатывали из лифта в холл, по правую руку вышагивал сумрачный Вивьен Дрда, по левую - подернутый мглой Шиллинг, и никакой иной охраны не было.

– С добрым утром, - съязвил Вивьен.
– Кошмары не мучили?

– Кто кого мучил, - сказал я и приподнял голову, осматриваясь.
– У меня с вашими кошмарами разговор короткий.

– Банкой в лоб, - покивал он.

Я присел, оттолкнув руку врача, спустил ноги на пол и встал. Суставы сгибались с трудом, но это скоро должно было пройти. Вместе со мной остановилась и вся наша компания.

– Так это были ваши лбы? Тогда, подозреваю, какой-то из моих кошмаров еще не кончился.

– И правда, ты ведь только и делал, что спал за эти дни, - сказал он с завистью.
– Загибаем пальцы...
– он не двинул руками; руки его, напряженно согнутые, были плотно прижаты к бокам.
– Сначала тебя сморило после парализатора, потом был сонный герц, теперь - разрядник...

– Были еще деньги под подушкой, - дополнил я печальный список, пытаясь хоть чем-то зацепить угрюмого лейтенанта Шиллинга.

Толстяк молчал. Сегодня он был не склонен откликаться на глупые шутки. А его начальник жестом прогнал врача с санитарами и вздохнул: