Чтение онлайн

— А-а-а?! — заорал тот, поднимаясь на ноги. — Шта-а-а?! Враги?!

Вытащил меч, затеял озираться.

— Вольно! — гаркнул я ему на ухо. — Пиво!

Магическое слово «пиво» мигом отключило агрессию. Ник убрал меч и заулыбался кабаку.

Внутре всё было по-прежнему. По случаю раннего часа посетителей не имелось, только шустрили, протирая столы, девчонки-неписи, да вертелся под потолком осёл, развлекая себя таким немудрёным способом.

— Пива ветеранам! — просипел я.

Нам немедленно начислили по кружечке. После третьего глотка я почувствовал оживление организма.

— Уф, — сказал я, поставив кружку. — Здравствуй, утро. Надеюсь, ты доброе, иначе я тебя обоссу.

За спиной хлопнула дверь, я обернулся и понял, что утро нихрена не намерено быть добрым. На пороге стоял почти что я, только в дебильном прикиде, и над головой светилась надпись: «Теодор».

— Извини, — сказал он. — Я не знал, что ты здесь. Насколько помню, утро для тебя начинается не раньше полудня.

— То в обычные дни, — сказал я. — А когда праздник — там по-всякому бывает.

— А у тебя праздник? — удивился Федька.

— Наверное... — задумался я. — Эй, Ник! Праздник, нет? С чего всё началось-то?

— Смотря что считать началом...

— У-у-у... Ясно. Пей пиво, не отвлекайся. Чё творится-то, психолог до философии добухался.

— Я могу выпить? — спросил Федька.

— Х*й тебя знает, чего ты там можешь. Если двадцать один психологический год имеется — бухай.

Федька подошёл к стойке, сел через один стул от меня и показал девчонке пальчик. Та немедленно накатила ему кружку. Ишь ты, какие тут чит-коды имеются, а я не в теме! Ну-ка, покажу, что я тоже не лыком шит.

Я показал девчонке два пальца, и та наполнила мне аж две кружки. Красота-а-а...

— Мёрдок, я хочу понять одно, — сказал Федька, промочив горло. — Мы с тобой закончили, или мы с тобой не закончили?

— А мы с тобой разве начали? — удивился я.

— Ну... Благодаря тебе я появился с членом неактивированного аватара в заднице, при куче свидетелей. Потом ты победил меня на арене, по условиям дуэли после этого топил меня в своём сортире, испражнялся на меня сверху и заставлял слушать твой альбом.

— Бли-и-ин, — протянул я с неиллюзорной грустью. — Братуха, но ведь я же ничего этого даже не помню. Вот ведь зло какое — алкоголь этот. Придётся насухую всё повторять. Этак я, по секрету тебе сказать, невинности лишался четырнадцать раз. На четырнадцатый только протрезвел, его и запомнил. А девчонка к тому времени уже спала и помнила только первые тринадцать. В общем, не сошлись мы с ней в показаниях ни**я, пришлось расстаться.

— Надо полагать, это была моя девушка, — мрачно сказал Федя.

— Надо, — не стал спорить я. — Была твоя, стала моя. Такова жизнь, Федюнчик.

— Хозяин, — подал голос Лимузин. — Это он велел мне травки скушать?

— Он, — сказал я.

— Вот же ж ты, мужик, пидор гнутый, отвечаю, — с обидой сказал осёл. — Я из-за тебя до сих пор огребаюсь.

Я к тому времени опорожнил вторую кружку, третью оставил на усмотрение впавшего в философию Ника и достал первый попавшийся меч.

— Ну, Лимузин, считай, что отбыл ты свои сроки. Амнистия пришла.

— Иа! — испугался осёл.

Но я всего лишь обрубил верёвку, и осёл бахнулся на все четыре копыта на пол.

Ух, как он обрадовался, ух, как затанцевал! У меня аж слеза блеснула в уголке глаза.

— Спасибо, спасибо, хозяин! Я тебя так люблю, я тебе так верно служить буду!

— Служи, — согласился я и уселся пету на спину. — Давай, погнали во дворец. Будем у Доброжелателя аудиенции испрашивать.

— Я тоже собирался... — привстал было Федька.

— Вот и сиди дальше, собирайся, — приземлил я его. — Мне попутчики нахер не нужны. Самому бы живым добраться. Долог путь и полон приключений. — Я помахал полной бутылкой вискаря. — Но ты не волнуйся. Я тебя найду.

По-моему, Федька после такого ещё больше заволновался, но мне было, в целом, насрать. Я потрепал осла по гриве, и тот затыгыдыкал к двери.

***

— Как прекрасен мир, хозяин!

— Завали е**ло, Лимузин!

— Есть, хозяин!

— На еду ты ещё не заработал.

А прав был осёл. Душа — пела. И птички пели. И самому аж петь хотелось. Что особенно ценно — ногами перебирать не надо, всё осёл делает. И как я без него жил-то всё это время?!

Взобравшись на холм, я не стал спешиваться, а так и въехал на осле во дворец. Доброжелатель уже ждал меня там.

— Конфиденциальные тёрки будут? — спросил я. — Стукача убрать?

— Нет-нет, никакой конфиденциальности, — махнул рукой Доброжелатель. — Но хороших новостей откровенно мало.

— А чё не так-то? — озадачился я. — Вроде ж в дамки вышли, не? Федька помер, Ванька ожил. Нехай себе идёт своей дорогой, на мои-то нынешние песни он ведь претендовать не может.

Это был действительно тонкий юридический момент. Пока Ванька валялся в коме, а я тут творил, технически получалось, что он жив, но в то же время мёртв, а я — это и он, и не он. Теперь же выходило так, что Ванька функционален — и я функционален. А значит, юридически, мы уж точно не одно и то же нихера.

— Буквально вчера с ним провели переговоры, — сказал Доброжелатель. — Он очень недоволен...

— Это чем же? Проснулся, нахаляву стал мега-звездой, бабла — экскаваторами греби.

— Так-то оно так. Но ему, видимо, этого мало. Он пытается внести ясность в ситуацию с оцифровкой... В общем, его юрист состряпал претензию. В результате сложившейся ситуации Ваня не может претендовать на посмертную оцифровку. Потому что уже есть ты. Твоё сознание уже отлично от его сознания, слить их воедино не получится, а загрузить двойника нельзя по внутреннему кодексу проекта. То есть, фактически, мы отказываем в предоставлении услуг человеку из-за своих же косяков. Это — серьёзный иск.

— Так, не понял, а ему нахера оцифровка-то? — озадачился я. — Он же всю херню эту презирает.

— В том-то и дело, — вздохнул Доброжелатель. — Он очевидно чего-то хочет. Но чего — мы пока не знаем. Иск — всего лишь предлог. Рычаг давления. Руководство на многое согласится, лишь бы избежать очередного громкого процесса. У нас, честно говоря, и так проблем хватает, а теперь ещё и это...

— Ладно, держи меня в курсе, — пожал я плечами. — Это всё говно?

— Пока да. Но я просто хочу, чтобы ты был морально готов к тому, что концерт не состоится.