Чтение онлайн

— Чего? — нахмурился я.

— Я не знаю, чего он потребует. Если он потребует отменить твой концерт — скорее всего, его отменят. Просто будь к этому готов. Он... Он тебя ненавидит, Мёрдок.

Ясный пень, он меня ненавидит. Ведь я — это он. А кого ненавидит Мёрдок больше всех? Пра-а-авильно, детишки. Вот до каких психологических глубин самопознания я добухался с Ником.

Доброжелатель как-то странно на меня смотрел. Примерно так же смотрит застенчивая девчонка, которая мечтает, чтобы ты её трахнул.

— Ты на меня так не смотри, я ж и возбудиться могу, — предупредил я на всякий случай. — Чего там у тебя ещё, выкладывай?

Доброжелатель отвёл взгляд и тихо сказал:

— По правде говоря, Мёрдок, мы возлагаем на тебя большие надежды. В том плане, что... было бы неплохо, если бы ты объяснил нам мотивы действий Воронцова.

— В смысле? Ты упоролся, что ли? Где я, а где его мотивы!

— Но ведь он — это ты!

— Повторяю: где я, а где мои мотивы! Я вот двое суток бухал с Экси — ты спроси меня, на**я?! Думаешь, я тебе что-то отвечу? Нет, Доброжелатель, ни**я я тебе не отвечу. Ибо тайна сие, покрытая мраком...

Тут моё внимание привлёк осёл. Он тактично отошёл к дальней стеночке, типа не подслушивает, и копытом шкрябал по полу. Ну, так — шкряб-шкряб. Как кошка у лотка.

— Эй, ублюдок! — прикрикнул я. — У тебя, случаем, навыка отправления естественных надобностей не разблокировалось?

— Никак нет, хозяин! — откликнулся осёл.

— Ну тогда прекрати хернёй страдать, встань по стойке смирно!

Лимузин молча вытянулся, уставился перед собой взглядом прапорщика в атаке.

— То-то же, — похвалил я и переключил внимание на Доброжелателя. — Слушай, братка, такое дело... Я ж не просто так шёл. Просьба есть.

— Кажется, я догадываюсь, — кисло улыбнулся тот.

— Инга...

— Я догадался верно.

— Умный — п**дец! — хлопнул я в ладоши. — Как она там?

— Плохо, Мёрдок. Свидетели, камеры... Никаких сомнений в том, что она сделала то, что сделала. А учитывая то, что нож она принесла из дома, на состояние аффекта списать тоже затруднительно. Умышленное убийство. В залоге отказали.

— Жесть, — покачал я головой. — Вот дура-то...

— От любви всё, Мёрдок.

— Вот и говорю: дура. Нормальная баба сидела бы себе тихо и не кукарекала. В Штаты вывезли, в хоромах поселили, денег — жопой жуй. Какая тебе ещё, на**й, любовь?!

— Вряд ли ты бы стал общаться с нормальной бабой, — резонно возразил Доброжелатель.

— Умный ты, блин... — вздохнул я. — Слушай, а вот помнишь, ты там негритосику этому адвоката нанимал?

— За это не волнуйся, — махнул рукой Доброжелатель. — Ты уже об этом позаботился. Ну, Иван Воронцов. Поскольку у Теодора не было завещания, всё его состояние разделилось между братом и матерью.

— Как они там? Свиделись, кстати?

— Да. Живут вместе. Как живут — прости, не знаю.

— Ну, слава господу, — грустно покачал я головой.

Итак, на воле всё хрен победи как, но матушка хоть одного сына обрела, Ингу защищают, планета вертится. Всё вроде? Всё.

— Пойду я тогда. Репетировать надо.

— Иди, — кивнул Доброжелатель. — Но, Мёрдок, подумай всё же? Что может быть нужно тебе от проекта? То есть, не тебе, а Воронцову. Чем раньше мы поймём, тем скорее и эффективнее примем меры. Поверь, этот концерт интересен не только тебе.

— А что, — задумался я, — он правда может добиться, чтобы меня тупо стёрли?

— Вряд ли. Может настоять на том, чтобы ты изменил внешность и отказался от всяческих претензий на своё прижизненное творчество. Сменил город. Ну и, конечно, никаких концертов в реале. Но не похоже, чтобы его это удовлетворило. Твоё существование — ему поперёк глотки.

— Из города я и сам свалю, — сказал я. — После концерта.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, братка. Засиделся я тут. Поеду к Мэйтате, в отпуск. Он мне мозги прочистит. А потом, значит, с новыми силами... — Я взмахнул рукой, но рука тут же опустилась.

Грустно — звездец.

— Пошли, Лимузин! — щёлкнул я пальцами. — Счастья пытать.

И мы ушли.

В дверях я столкнулся с братом.

Ужасающее ощущение, как будто пьяный на зеркало кидаешься.

— Пошёл на**й! — заорал я на него. — Говно!

Федька шарахнулся и проводил меня диким взглядом.

Смотри-смотри. Завидуй. Угрёбина.

Уместно задаться вопросом, почему я так толерантно отношусь к своему брату после всего случившегося.

Уместно и ответить: а чё мне ещё делать?

Грохнуть его убивающим мечом? Смешно. Меч — козырная карта, мало ли когда пригодится. А на Федьку-то чего козыри тратить? Пусть себе плавает в этом аквариуме, рыбка золотая. Есть-пить не просит. Не у меня, по крайней мере.

Гнобить его на каждом шагу? Так я ж не школьник уже, ё**ный насос. Взрослый человек, дела есть. Которые за меня, между прочим, никто не сделает.

Обидеться и не разговаривать? Ну так я ж не целка менструирующая, чтоб такой херотенью страдать.

Ну, обосрал я ему всю жизнь. Ну, увёл он у меня бабу. Ну, убил меня... почти. Бывает, чё. В жизни какой только херни не бывает. Вот если он у меня бутылку сп**дит — тогда да, нет мудаку прощения.

Я его, впрочем, и так не простил. Затаил неприязнь глубоко в душе. До поры до времени.

Проходя мимо «Вспышки», я достал арбалет и выстрелил в окно второго этажа. Зазвенело стекло, интерфейс высрал уведомление о штрафе.

— Доброе утро, Мёрдок, — зевнул, высунувшись в окно, голый как минимум до пояса Иствуд. Но — в шляпе. — Я так понимаю, твой запой внезапно закончился, либо перешёл на качественно новый уровень?

— Не до запоев нынче, Иствуд, — покачал я головой. — Ты давай-ка, того. Шары протри — и ко мне, на репетицию.

— К тебе? Не здесь?

— Нет. В кабаке соблазнов много, невозможно продуктивно работать.

Тут, словно среагировав на слово «соблазн», рядом с Иствудом появилась давешняя Эрминтруда, которую он пьяной катал на коняшке. Голая как минимум до пояса. Даже без шляпы.

— Ты кто такой? — промямлила она заплетающимся языком. — Чё т-те надо?

— Ну вот, — обрадовался я. — Женился — человеком стал! Рад за тебя, Иствуд.

— Это случайная связь, — отбрехался ковбой. — Она просто перепутала комнату, и...

— А ты кто такой?! — вытаращилась на него Эрминтруда, смекнув, что рядом с ней кто-то разговаривает. — Чё т-те н-н-надо?