Чтение онлайн

— Ещё не всё, вообще-то, — оборвал его густой и нервный где-то глубоко внутри голос.

И мне показалось, что я чувствую запах сирени.

Игорьдержал микрофон. В психоделической майке, с психоделической гитарой. И весь мир безмолвствовал.

Я затаил дыхание...

— Я считаю, — сказал он, — что все, кто сегодня вышел на сцену, вели себя, как самые настоящие бойцы. Сражаясь на той земле, которую послала им судьба, тем оружием, которое досталось им от бога. Так, как могли и умели, вот. И я не отдам свой голос ни одному из них. Но не потому, что брезгую. А потому что не считаю, что здесь есть победитель. Всё на этом. А теперь — последняя песня. Можно, пожалуйста, Ивана обратно? Спасибо. Мёрдок, усилишь ритм?

Я растерянно кивнул.

— Вивьен, пожалуйста, на клавиши. Иствуд — бас, Рома — ударные. Вань, соло.

— А какая песня? — просипел охеревший до полной бессознательности Ваня.

АИгорьтолько улыбнулся в усы и заиграл. И я подхватил. Все подхватили.

Хватит веселиться, хватит горевать

Можно расходиться, можно забывать

Кто бы что ни сделал, кем бы кто ни стал

Никто не проиграл.

Верные пожитки на своих местах

Скверные улыбки тлеют на устах

Тяжким коромыслом вечная ничья

Никто не проиграл.

На крылечке по утрам

Блюдце с молоком

Камешки и песни в пустоту

Я почти ничего не замечал, играя партию ритм-гитары и подпевая ему. Но в какой-то момент, повернув голову, совершенно точно увидел, как Пол Маккартни подошёл к Джону. Они о чём-то поговорили, хотя вряд ли могли услышать друг друга. А потом — обнялись.

Руки Пола обнимали пустоту. Он не сжимал объятий, чтобы не разрушить иллюзию.

Что бы я ни сеял,о чём бы я ни пел

Во что бы я не верил,чего б я ни хотел

Куда бы я ни падал, с кем ни воевал

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Никто не проиграл.

Под ракитовым кустом

Осень круглый год

Сумерки и мысли ни о чём

Камешки и песни в пустоту

Сумерки и мысли ни о чём

Камушки и песни в пустоту...

Если бы меня спросили, как я оказался в этом сером и бессмысленном сарае — я бы не сумел ответить.

Запредельное количество выжратого бухла, «Последний Сухостой», а потом ещё и выступление на одной сцене с... Короче, этого с лихвой хватило, чтобы словить проблемы с восприятием реальности.

Внутри сарай был столь же бездарен, как и снаружи. Впрочем, были скамеечки. На одной из них я сидел и смотрел на установленный вместо алтаря шар. Серый бетонный шар. Абсолютное совершенство.

В голове не было ни одной мысли. Поначалу. Потом начали появляться. Самые разные мысли, они просто летели передо мной вереницей неопознанных тел, а я смотрел в них и прозревал что-то в себе самом.

Нет... Я всё могу понять. Почему хотел победить в конкурсе и почему не хотел победить в конкурсе. Почему рад ничьей и почему не рад ничьей. Почему хочу жить вечно в Линтоне, и почему с**бусь отсюда сей же ночью.

Но всё же. Что это было? Как здесь оказались все эти люди? Я могу сколько угодно делать вид, что мне п**уй, но интересно ж до жути.

А ну как это всё обман? Нет никакого виртуала, а я просто нахожусь в каком-то глючном и насквозь упоротом загробном мире?

— Это всё закон уникальности сознания, — сказал знакомыйголос.

Я обернулся и увидел отца. Он улыбнулся мне и протянул руку.

— Если бы не ты — ничего бы не получилось, Мёрдок.

— А чего — я? — спросиля, отвечая на рукопожатие.

Онсел рядом со мной и вздохнул.

— Ты единственный оказался здесь ни живым, ни мёртвым. Ты создал вселенский прецедент, благодаря которому теперь существует царство божие на земле.

— Но это же педовня...

– Каждый видит то, что хочет видеть. Ты хочешь видеть противника — его и видишь. Но ты ведь сам уже понял, что единственный твой враг — внутри тебя. И ты уходишь, чтобы победить его. Удачи, сынок.

— Спасибо.

Заглянув мне в глаза, он улыбнулся и — исчез.

А я встал.

***

— Господи, я никак в себя прийти не могу! — простонала Сандра после третьего раза.

Мы лежали в её постели у неё дома. Ну как — лежали? Снимали напряжение после концерта.

Пусть всё окончилось вничью, но, как ни странно, по этому поводу даже Ромыч особо не бухтел. Собственно, бабло мы отработали, флот — не опозорили. Так что, в целом, всё чики-пики.

Ну и Ванька со сцены ушёл вдохновлённым и очарованным. Бухать будет — факт, но, кажется, сберегли мы его чувствительную душеньку.

— А тебе и не надо, — сказал я Сандре. — Давай лучше я в тебя приду. Чего самой-то напрягаться, когда мужик рядом?

— Знаешь, в другой ситуации я бы тебя уже послала, но сейчас... Давай!

Ну, я и выдал. На середине процесса, правда, нам помешали — в окно осторожно постучали.

— Занято, е*утся! — рявкнул я, не прерывая процесса.

— Мёрдок, во «Вспышке» все собрались, только вас ждём, — послышался Федькин голос.

Блин... Ну да, ясное дело.

— Дотрахаться-то хоть можно? — спросил я.

— А ты быстро?

— Сам как думаешь? В четвёртый раз. Часа два точно.

— Я уже... Ах! — простонала Сандра.

— Ну, лады, сейчас придём, — сказал я, на ходу перепланировав остаток ночи.

Собственно, уже было практически утро.

Через пять минут мы с Сандрой вышли на улицу и медленно пошли по дороге.

— У тебя ведь запой теперь начнётся? — мечтательно спросила Сандра, глядя на нарисованные звёзды.

— Ну а как... — в тон ей ответил я.

— Надолго?

— Неделя, плюс-минус.