Чтение онлайн

Я свергну Королеву с ее трона…

— Пойдем со мной, — зовет она снова, но таким тоном, каким обычно говорят «пошла вон». — Я сделаю из тебя Гончую. Ты будешь моей личной ученицей. Многие хотели этого. А выпало тебе.

Это приказ. Приказ, не терпящий возражений. Передо мной не та Анга, которая поведала мне тайну Стерегущих. Она — командующая. Королева. Но нет в ней моего сияния. Ни капли света. Только разрушение и смерть. Погибель. Хаос. Королева хаоса, злой гений, правящий себе подобными. Мое сияние окажется сильнее.

Я сильнее.

Мы выходим из пещеры, и я вижу лестницу из камней. Она ведет наверх — к большой каменной платформе, над которой возвышается разрушенный купол. От него остались только несколько опор, из которых торчит железо. Сама платформа возвышается на большом выступе, который словно завис над пропастью. Там, далеко внизу, виднеются селения. Мы — в сердце каньонов. Здесь нет ветра, а воздух горячий и тяжелый. Я пытаюсь вдохнуть его полной грудью, но закашливаюсь. Анга смотрит осуждающе. Наверное, она считает меня слабой.

— Здесь решаются вопросы жизни и смерти, — говорит она, не глядя на меня. — Здесь выбирают Королев и расправляются с предателями. Плато судеб выше, чем Зал хроник. В прямом и переносном смысле.

Я смотрю по сторонам. Вправо — и влево. Вниз смотреть боюсь. И вверх тоже — мне страшно даже представить, что будет, когда я окажусь на этом плато. Я присматриваюсь к ущельям и обрывам. И как только Гончие не боятся здесь ходить? Я — дитя равнин, и я боюсь. Похоже, Анга это знает, поэтому и привела меня сюда… Я бросаю последний взгляд на отвесные скалы справа от себя.

И недоуменно замираю.

— Королева, что это?

Она поворачивает голову и смотрит в том же направлении. Я показываю рукой на утес. Место это неприступное: мне и в голову не приходит, как вообще можно было добраться до него. Но глаза мне не врут: я вижу большую каменную дверь, закрывающую выбитую в скале пещеру.

— Это склеп, — отвечает Анга, как мне кажется, чересчур поспешно. — Склеп предыдущей Королевы.

— Сколько она царствовала?

— Слишком мало, — говорит она с сожалением, и это окончательно сбивает меня с толку: ей положено радоваться смерти своей предшественницы. — Она стала Королевой в восемнадцать лет.

— И сколько ей было, когда… ну…

— Двадцать восемь.

Я смотрю на нее недоуменно.

— Десять лет для Королевы — это не срок, — поясняет Анга. — Такое — на всю жизнь. Бывало, только на то, чтобы тебя признали, уходило лет пятнадцать-двадцать… Я ее преемница всего лишь пять лет, — вздыхает она. — Я пришла на ее место слишком рано. Меня боятся, а не любят. А ее… любили.

И она идет вперед — по лестнице. Не оборачивается, не смотрит на могилу. Я же невероятным усилием заставляю себя отвести взгляд. Неужели у Гончих была другая Королева? Неужели такую Королеву могли любить, уважать, выполнять ее приказы от желания сердца, а не из страха перед наказанием? Да и сама Анга, похоже, уважает эту — пусть и мертвую — женщину. Что тоже совершенно странно. Непривычно. Непонятно.

Восемнадцать лет… Она была такой, как я? Не это ли привлекло Ангу, когда она брала с меня клятву верности? Я не спрашиваю, как звали ту, предыдущую. Я не хочу становиться следующей. Во-первых, я сделала этот выбор только ради жизни Малкольма. А, во-вторых — я обречена быть бледной тенью. Тенью той, погибшей, но все еще любимой. Тенью Анги, которая, похоже, из кожи вон лезет, только бы добиться тех же отношений со служанками и остальными Гончими. Всего лишь тенью. Не сиянием. А я хочу сиять. Должна сиять.

Лестница кажется бесконечной. Мы поднимаемся и поднимаемся вверх, к небу. Отсюда оно кажется слишком близким. Мне не по себе смотреть туда. Это не мое небо. Это небо Малкольма. Небо, предавшее его. Мне оно не нужно. Я отомщу и ему, если так будет нужно. Я заплачу на всех. За всю нашу боль, за все эти темные века и столетия горького дыма.

Зажигайте огни, поднимайтесь, и засияем…

Наверху нас уже ждут. Там стоят Миретта, Висаба, неназванная девушка и еще с десяток Гончих. Все они при оружии — мечи, нунчаки, чакры на поясах, а у некоторых в руках еще и плети. Среди них не только женщины, однако женщин внешне почти не отличить от мужчин. Выделяется лишь та, третья девушка без имени — она не острижена, у нее длинные темно-рыжие волосы, заплетенные во много тонких кос. Из оружия у нее только меч — тонкий и простой, не похожий на увесистые клинки остальных бойцов. Анга проводит меня в центр, ставит посередине и сама встает рядом.

— Гончими будет править диархия, — объявляет она громко и торжественно. — Эта женщина — не преемница мне. Она — вторая Королева. Грядут большие перемены. Я обучу ее всему, что знаю сама и что знаете вы. Как если бы та, что пала как герой, вернулась в ней.

— Она совсем девчонка, Королева, — подает голос та девица с косами. — Не думаю, что она меня намного старше. А мне-то всего пятнадцать.

— Я знаю, сколько тебе лет, Иокаста, — отрезает Анга. — Предыдущей Королеве было восемнадцать. Данайе — столько же. Третьи смуты наступают. Нам придется нелегко. Я же вижу в ней то, что вскоре понадобится каждому из нас.

— И что же это? — спрашивает Иокаста.

— Сияние.

Я вздрагиваю, услышав это слово. Вздрагиваю и от того, как эта девчонка позволяет себе говорить с Королевой. Да, в чем-то Анга была права: ее здесь не любят. И даже те, кто были безвольными рабынями на равнинах, не отводят руки и не опускают взгляд здесь, на скале. Как если бы та, предыдущая, все еще была с ними. Как если бы память о ней давала им дерзости и силы.

— Иокаста, выходи сюда, — приказывает Анга. — Ты первой будешь драться с этой девушкой.

Она снимает меч с бедра и отдает мне. Потом закрепляет на моей груди, животе и плечах свою броню. Мы почти одинакового телосложения. Наверняка Иокаста — не очень хороший воин: она небольшого роста, не особо крепкая в плечах, да и оружие у нее оставляет желать лучшего. Но и я дралась довольно давно. Надеюсь, руки вспомнят. Если, конечно, я смогу поднять меч на этого ребенка.

Гончие выжидающе смотрят на нас. Иокаста берет меч в руки, и сразу видно, что ей неудобно с ним. Он наверняка тяжелый. Оружие Анги тонкое и легкое, а рукоять легко ложится в пальцы. Я разминаю кисти, пару раз отвожу руки в стороны, проверяя, насколько удобно махать мечом. Девчонка почти без брони — закрыты только грудь, голова и живот. Руки, ноги, шея — все обнажено перед острием моего меча. Но она не боится. В глазах — красные искры света. Буквально красные. Цвета ее волос, цвета моей крови. Она не боится моей крови — она хочет ее. Но она — ребенок. Буквально на пять лет старше Вика. И это страшно. Страшно, что дети не падают под тяжестью мечей. И страшно, что дети желают крови таких же, других детей.

Да будут прокляты все башни Праотцов…

Я наношу удар. Бросаюсь вперед, и наши мечи со звоном сталкиваются. Это длится всего секунду. Иокаста уворачивается и нападает. Нервно, яростно. Я отражаю ее выпад. На таком запале долго не протянешь. Я отскакиваю в сторону, и ее меч поражает пустоту. Еще один удар. Меч соскальзывает с моей брони, отдача противно бьет по ребрам. Я защищаюсь. Перехватываю ее клинок своим, закручиваю. Пытаюсь выбить. Надо, чтобы она побыстрее выдохлась. Прыгать туда-сюда и тыкать мечом, будто в собаку палкой — это не дело. Чувствую ее рваное дыхание. Перехватываю меч в одну руку — так удобнее уворачиваться. Еще удар, и еще, и еще. Иокаста просто бьет меня мечом — острием, плашмя, как получится. То промахивается, то попадает по металлу. Скрежет, звон. Приглушенная ругань. Глаза Гончих наблюдают равнодушно, глаза Анги — с надеждой и торжеством. Она знает — Иокасте меня не победить. Этот бой — демонстрация силы. И это — уже ее ошибка.