Лягушка поет на закате
Шрифт:
– А ты погляди, сколько в семьях детей? А ведь магии и правильному ее использованию надо научить. Мальчиков - в университет. Девочку - ведьме какой подкинуть. Но чаще всего эту магию и не видно до определенного возраста. И приходит осознание этого, когда ребенку уже лет пять. Если зажиточные еще могут пристроить чадо, заплатив за обучение, то знать или бедняки такого делать не будут. Знать - потому что не положено, бедняки - потому что за ребенка платить надо. И он уже не дурак. И сам может домой вернуться. Его на порог не подкинешь... Помню, я была еще с Фелитой. Так Старой Гешле ребенка подкинули. Девочку пяти лет. Ну она и назвала семью. В итоге старуха им всем всыпала и ребенка не взяла. Поэтому им проще треснуть балующееся магией чадо пару раз, чтобы отбить охоту, и сделать обычными людьми. Ведь магия без использования и развития умирает.
Офелия чиркнула зажигалкой, глядя на пруд.
– Олли, нельзя... У нас же теперь есть ребенок!
– Эвериса поправила одеяльце на спящей в корзине малышке.
– Тебе придется бросить эту пагубную привычку.
– Вот зачем ты сегодня вообще этот чай пила, - пробормотала Офелия, гася тлеющий табак в трубке.
– Я всю жизнь избегала - и вот, пожалуйста. Ребенок.
– Это хорошо, - Эви улыбнулась.
– Нам теперь не надо будет устраивать конкурс по поиску третьей. Интересно получилось, ты так не считаешь? Пророчество оказалось верным.
– Поэтому я не люблю пророчества, - вздохнула старшая ведьма, слегка взлохматив ежик волос, глядя на водную гладь.
– Они словно ждут, что ты их прочитаешь, чтобы сбыться. Или ты их читаешь.
– Но ты только представь, что бы было, если бы я не выпила это чай...
Офелия вздохнула.
– Все-таки видишь... И про сокровище короля было верно, и связующая - тоже.
– Да. Все действительно сбылось. И я даже не жалею. Где-то во дворе охотника Якоба щенилась сука. На полу в королевских покоях валялась разбитая хрустальная сова, которую уронил кто-то из стражников. Но ведьмы об этом не знали. Они просто сидели на берегу и смотрели, как садилось солнце и слушали поющих на закате лягушек.