Чтение онлайн

Раздался коллективный мечтательный вздох. Зависть к старшей принцессе в этой комнате можно было нарезать на кубики и продавать.

– Что-то заболталась я, - всплеснула руками Тея, - девочки, перевяжите коробку покрасивше! Моя девочка должна блистать. Авось и ее кто-нибудь приметит...

Яма скептически фыркнул. Несмотря на то, что он был знаком со второй принцессой уже четыре года, он так до сих пор и не запомнил, как она выглядит. На каждое уродство найдется свой любитель: это он уже давно понял.

Но эта принцесса была даже не уродлива... просто никакая. Малиалику никогда не замечали, и она, кажется, была очень довольна этим обстоятельством.

– Я-то думала, - продолжала Тея, неусыпно надзирая за девушкой, повязывавшей бант, - что барон Филрен своего не упустит, и недолго принцессе вдовицей ходить. Но увы: нашлась и на него прыткая баба... Говорят, сама в храм вела, позорница!

А уж сколько барон Филрен королеву уговаривал, чтобы эта позорница его в храм могла отвести без последствий... А сколько выложил на всякие подсвечники-салфетки-платья... Но Яма смолчал: учитель поделился с ним по секрету, после того как его на одном празднике ну очень уважили бочонком молодого винца. А наутро просил не портить двум взрослым людям их увлекательные игрища и хранить все в тайне.

И Яма хранил.

Яма вообще много чего знал. Умение растворяться в толпе и чуткие уши позволяли ему многое слышать. Никто не воспринимал мальчишку всерьез, никто не понижал лишний раз голоса... а Яма и рад был. Ему нравилось жить во дворце.

Хоть учитель и гонял нещадно, и частенько приходилось заниматься всякими глупостями, которыми другим заниматься было недосуг. Например, платья разносить.

Все равно это было куда веселее, чем коров пасти.

Яма принял коробку и потащил. Коробка была большая, он все время задевал ей каких-то людей, напоминая сам себе муравья в огромном муравейнике.

– Это точно то самое платье?
– Услышал он серьезный голос, - Сегодня обязательно должно быть То Самое Платье.

– Вы это просто знаете, принцесса Лифнадалия?
– Из вежливости ответил Яма.

– Ну что ты. Я ж не ведьма. Но мне так кажется, - вздохнула она, - думаю, это Таль за косынку мне мстит. Предчувствиями.

Яма пожал плечами. Он, конечно, помнил ту историю, когда во дворец пришел просветлившийся иконописец и стал искать почему-то не Аразу и не Валиалину, а именно среднюю принцессу. И не нашел, что как раз вовсе неудивительно. Зато нашел младшую.

А та посмотрела на новую икону, сморщила прелестный носик и выдала что-то вроде: "Ну разве будет Богиня расхаживать в юбках эльфисской шувани? Нарисуй что-нибудь... струящееся".

Ну, он нарисовал.

А косынку, дурак, оставил. Так и рисуют теперь Богиню-воспитательницу Таль в прекрасном бальном платье и совершенно неподходящей алой косынке с колдовским узлом.

Только разве ж будет мудрая богиня так мелочно мстить? Какое ей дело до младшей принцессы Хабрасо? Слишком много эта девчонка о себе воображает.

Яма сунул ей коробку в руки.

– Извините, если учитель не увидит меня в зале через три минуты, он оборвет мне уши, - сообщил он опешившей от такой наглости принцессе и стратегически отступил.

Найти учителя оказалось несложно: он строил музыкантов. Сам он не играл в оркестре и даже не дирижировал, но после того, как скрипачи облажались на одном из балов, завел привычку профилактически на оркестр орать перед важными мероприятиями и заодно проверять, все ли трезвы и не забыли ли инструменты в каком-нибудь ломбарде.

– А, это ты, - сказал он, - как гости, прибывают?

– Ага.

– А ты видел такого...
– Он неопределенно помотал в воздухе изящной кистью, - брюнета пиратского вида?

– Какой-то добрый человек сегодня с утра принял меня за чистильщика сапог и дал серебряную монетку, - отрапортовал Яма, - я признался, что я твой ученик, а он ее не отобрал. Даже обрадовался чему-то. Сказал привет передать.

– Молодец.

– Я?

– Ну, ты тоже... подумать только, и пяти лет не прошло. Четыре с половиной!
– Фанти всплеснул руками, - у Дальки было предчувствие.
– и, резко, - Дебилы! Только посмейте напортачить, оторву головы и оставлю без награды за бал! В Фальян сошлю! Принцесса выходит замуж!

– Да здравствует прекрасная Валиалина!
– нестройно ответили ему музыканты.

– И она тоже, да, - отмахнулся Фанти.

Развернулся и размашистым шагом устремился в зал.

Сегодня учитель был еще более возбужденным, чем обычно. Глаза блестели, он хрустел пальцами.

– Не забудь сказать Теллеру, что его видел.

– Кого?

– Доброго человека, - отмахнулся Фанти, - он поймет. А я побежал.

И исчез в предпраздничной суматохе. Кутерьма захватила и Яму, пожевала немного и выплюнула, обсыпанного конфетти и перемазанного в сахарной пудре где-то посреди бала. В голове билось: "Найти Теллера". И, как всякий хороший ученик, Яма поручение выполнил: нашел.

Но поздно.

– Да, я уже в курсе, - отмахнулся барон Филрен, продолжая смотреть куда-то в толпу.

И сунул ему в руку бокал вина.

– А... мне куда-нибудь поставить?

– Можешь выпить, - отмахнулся Теллер, - принцесса выходит замуж. Смотри: это исторический момент. Вон тот парень - предводитель восстания в Чансу. Наш выход к морю. Справился, подлец...

– Он мне серебряную монетку дал, - зачем-то похвастался Яма, - а... которая принцесса?

– Лика, конечно. Во-о-он она, стоит у стенки, - Теллер кивнул в сторону особенно густой тени.

– И что, хотите сказать, он ее найдет?
– Недоверчиво спросил Яма, который в этом углу ничего, кроме угла, не видел.

– Этот найдет, - Яму похлопали по плечу, - пить не будешь? Давай обратно тогда. За вторые поцелуи!

Теллер чокнулся с пустотой, но вместо того, чтобы пить вино, швырнул бокал на пол и тот разбился с веселым звоном.

– Или за сто вторые, - протянул он, - но на счастье!

Узнать Куциана было просто, хоть его лицо и расчертила парочка новых шрамов, а звали его теперь совсем не так. Не было и долгой разлуки: я видела его во время дипломатического визита в Чансу, который решил отделиться от Джокты и присоединиться к нам.

Маменька ликовала: это был ее реванш за Хегс, и потерянные тогда серебряные рудники теперь компенсировались выходом к морю, которого Талимания была лишена уже веков пять.

Но почему-то когда он подошел ко мне и пригласил на танец, сердце билось так сильно, как будто мне снова четырнадцать, и меня впервые заметил красивый парень; даже сильнее. Ведь тогда я совсем не знала того парня.

Есть истории, которые заканчиваются поцелуем; есть те, которые заканчиваются свадьбой.

Но я никогда не желала быть персонажем истории: я хотела просто жить. А жизнь не кончается после первого поцелуя, как не кончается после второго.