Чтение онлайн

Им дали клички, потому что надо ведь как-то называть архаровцев, хозяйничающих в квартире. Это были временные имена, ведь настоящие только будущие хозяева вправе выбирать. Перваш, ясно, первым родившийся, самый сильный и крепкий. Он еще в утробе, как считал Лерин папа, всех братьев и сестер растолкал. Всего было три мальчика и две девочки. Получилось, что парней нарекал Лерин папа, а девочек – мама. От папы: Перваш, Лапоть и Дюдя. Лапоть получил прозвище за страсть грызть обувь, а Дюдей и в человеческом обиходе Лерин папа именовал тех, кто вечно стоит последним в очереди, пропуская тех, «кого якобы здесь стояло». Интеллигент Дюдя к миске с едой подходил последним. Девочку с белым пятнышком на лбу мама Леры назвала Звездуней, а самую последнюю и слабенькую – Куколкой. Она родилась едва дышащей, с малым весом, чуть больше воробушка, сил не хватало молоко сосать, братья и сестра лягались, отталкивая малышку от заветных сосцов. Поэтому Лера и ее мама следили, чтобы кроху не обижали. Отодрав от главного молочного крана Перваша (этот всегда найдет, куда присосаться), подносили слабосильную девочку.

Приговаривали:

– Кушай, Куколка. Вот умничка. Еще, еще. Устала? Кто тут лезет? Перваш, Лапоть, у вас свои источники, не претендуйте!

Обнаружив, что Куколку выталкивают на периферию из комка согревающих друг друга щенков, а Стеша, не смотря на упреки, в ус не дует, мама Леры стала брать Куколку к себе в постель, греть на груди и каждый час вскакивать, чтобы поднести малышку к Стешиным соскам. И через месяц Куколка выправилась, почти догнала Звездуню по весу, научилась огрызаться на хищных братьев. Особая забота о Куколке привела к тому, что ее решили оставить, не отдавать. Где одна собака, там и две. Расстаться с маленькой шалуньей было выше их сил.

Двух щенков, Лаптя и Звездуню, развернув широкую агитацию на работе, пристроила Лера. Подходил срок забирать алиментных Соколовских – интеллигента Дюдю и бандита Перваша. Олег не находил времени и мужества, чтобы открыться Соколовым. Большого воображения не требовалось, чтобы предугадать их реакцию.

Олег решил жениться. «Решил» – не правильная формулировка, потому что глагол предполагает выполнение последовательных логичных действий по решению задачи. А у Олега никакой логики не было.

Утром завязывал галстук. Узел не получался. Олег редко надевал костюм с галстуком, но сегодня официальный вид обязателен, предстояло выступить на ученом совете. Узел выходил комковатым, а язык галстука то слишком длинен, то короток. Терзая кусок шелковой ткани, Олег посмотрел в зеркало и сказал вслух:

– Хочу жениться.

Желание было абсолютным, как приговор, обжалованию не подлежащий. Олег вспомнил, как несколько лет назад, сестра связалась с парнем, неподходящим во всех отношениях. Сестру разубеждали в четыре голоса, а она топала ногами и вопила:

– Хочу замуж! Хочу за него замуж!

Наверно, это у них семейное – коль замуж или жениться, то хоть кол на голове теши. Или это всеобщая характеристика, справедливая для всех людей? Если человеку неможется, то его и паровоз не остановит?

Сестра сходила замуж на два года и вернулась домой с ребенком. Но невозможно сравнивать ничтожество – бывшего зятька – и Леру, ангела во плоти.

С галстуком в руках Олег зашел на кухню, где завтракала семья.

– Кто-нибудь может повязать мне эту чертову тряпку?

Ответом ему были извинительные улыбки – обращаться с галстуками никто не умел.

– Вот поэтому я женюсь! – сказал Олег и вышел с кухни, оставив родителей, бабушку, сестру и племянника в легком шоке.

Галстук он затолкал в портфель – на работе кто-нибудь повяжет.

Предложение Лере он сделал не менее оригинально и в шок уже впал сам, а торжественность момента обеспечили посторонние люди. Вот как это случилось.

Олег, конечно, хотел обставить предложение руки и сердца романтически. Но в голову лезли только штампы: цветы, коробочка с кольцом, упасть на колено, толкнуть проникновенную речь. И еще не хватило терпения. Настоятельное желание «хочу жениться» рвалось наружу и выплеснулось, когда они сидели в кафе, выбирали из меню что заказать.

– Как насчет того, чтобы пожениться перед Новым годом? – спросил Олег, не отрывая глаз от меню.

– Кому? – в свою очередь спросила Лера.

– Нам с тобой.

– О! – только и могла произнести Лера, подняв голову.

– О, да? Или: о, нет?

– Да-да, но только, – замялась Лера.

– Что только?

– Ты мне должен признаться в своей болезни.

– Какой болезни?

Лера еще больше смутилась, покраснела:

– Сексуальной.

– Чего? – оторопел Олег, а потом сообразил и возмутился. – Вот времена, вот нравы! Если парень не лезет девушке под юбку в первый вечер, но его уже считают импотентом.

– А если он три месяца не лезет? Олег, – быстро заговорила Лера. – Я согласна, несмотря на твой недостаток. Я тебя очень люблю, я счастлива…

– Нет у меня недостатка! – взревел Олег.

Занятые судьбоносным разговором, они не заметили, что около столика уже давно стоит официантка с блокнотиком, с интересом прислушивается, переводя взор с Олега на Леру.

– Девушка! – заговорила официантка, обращаясь к Лере. – Он не импотент, ведь сразу видно. Соглашайтесь! Мировой парень!

– Сама знаю, а вас никто не спрашивал! – возмутилась Лера.

– Я адвокатов не заказывал, – рявкнул Олег.

– Да, ладно! – по-свойски махнула рукой официантка и вдруг округлила глаза, точно ей пришла в голову замечательная идея. – Ща-а-с! – и убежала.

У Леры в глазах стояли слезы:

– Олег! Я такая глупая дура! В самый счастливый момент жизни!

– Ладно, не переживай, – он протянул руку через стол и захватил Лерину ладонь.

– Правда-правда, я не умная, а ты выдающийся.

– Отрицать было бы смешно. То, что я выдающийся, – уточнил он.

Протянул вторую руку тыльной стороной ладони кверху и сделал пригласительные движения пальцами: иди сюда. Лера быстро откликнулась, протянула руку.

В центре овала из их соединенных рук стояли перец, соль и бумажные салфетки.

– Лера, я тебя очень люблю. Я тебя люблю неожиданно для себя, не мог представить, что подобное испытаю.

– А я буду тебя любить до гробовой доски. Пусть на ней напишут: «Любила одного, наипрекрасного».

– О могилах нам еще рано думать. Хотелось бы пожить. Лера! Давай никогда не будем хранить друг от друга надуманных проблем, тайн…

Олег запнулся, потому что вспомнил, что правды про алиментных щенков Лера не знает.

У нее текли по щекам слезы радости.

– Хорошо, хорошо, хорошо! – твердила Лера.

На любое замечание, предложение Олега она могла бы только повторять: «Хорошо, хорошо, хорошо!»

Естественно, что они не замечали того, что происходит вокруг. Между тем официантка нырнула в неприметную дверь, из-за которой вернулась с молодым человеком, то ли хозяином ресторана, то ли главным администратором. Впрочем, обе ипостаси могло совмещать одно лицо. Девушка что-то наговаривала на ухо начальнику, тыкала пальцем на столик Олега и Леры. Руководитель кивал, на лице его была написана работа менеджерской мысли. Он барским жестом подозвал еще несколько человек, один из которых принялся колдовать на электрическом щитке в углу цены, а потом поднял на вытянутых руках прожектор. Второй щелкал тумблерами на пульте и настраивал микрофон. Третий сбегал в бар и вернулся с подносом, на котором стояла бутылка шампанского и два фужера.