Чтение онлайн

Чэн Цянь оказался практически одержим.

Внезапно чья-то рука схватила его за плечо, и Чэн Цянь вздрогнул, словно очнувшись после странного разноцветного кошмара. Он обернулся и смутно разглядел Мучунь чжэньжэня.

Мучунь уставился на него сверху вниз. Чэн Цянь почувствовал странный холодок на своем лице. Он поднял руку, чтобы вытереться, но обнаружил, что по его щекам текли слезы.

Он почувствовал неловкость, не понимая, что произошло, и продолжил бессмысленно смотреть на учителя.

— Пять цветов притупляют зрение. Пять звуков притупляют слух. Пять вкусов притупляют ощущения, — голос Мучунь чжэньжэня превратился в тонкую нить и пронзил уши Чэн Цяня. — Как ты можешь быть «свободным и легким» 2, когда видишь слишком много, слышишь слишком много, думаешь слишком много и желаешь слишком многого? Очнись! Сейчас же!

2 «Свобода и легкость» — наставление, данное Мучунем Чэн Цяню.

Его слова напоминали сигнал к пробуждению. В голове Чэн Цяня все жужжало, но, моргнув, он вновь обрел зрение и увидел первого старшего брата, который сидел, будто приросший к месту. Все выглядело так, словно он погрузился в глубокую медитацию. Куски дерева, исчерченные беспорядочными линиями, валялись на столе.

Чэн Цянь сидел пораженный, пока Мучунь чжэньжэнь ерошил его волосы. Немного придя в себя, он, наконец, спросил:

— Мастер, только что я слышал голоса людей…

— Ох, все они — праотцы нашего клана.

Чэн Цянь был ошеломлен.

— История нашего клана насчитывает более тысячи лет, неужели так странно, что у нас много предков?

— Где они сейчас?

— Конечно, они все уже мертвы.

— Они не вознеслись на Небеса? — вытаращил глаза Чэн Цянь.

Мучунь опустил голову. Ласково посмотрев на Чэн Цяня, он переспросил:

— Разве есть какая-то разница между смертью и вознесением?

— Конечно, есть. Разве вознесение не означает бессмертие?

Мучунь на мгновение замер, а потом, казалось, удивился. Он не дал прямого ответа, вместо этого сказав:

— Ах… Ты все еще ребенок, не стоит больше говорить о смерти. Ты поймешь все это, когда подрастешь 3.

3 В китайской культуре считалось неправильным, когда дети говорили о смерти.

С этими словами учитель вернулся на свое место и сел. Он смотрел на Янь Чжэнмина, и выражение его лица было печальным. Чэн Цянь услышал его бормотание: «Почему он должен был уйти в медитацию именно сейчас? Он действительно выбрал ужасный момент. Где я теперь буду ужинать?».

В итоге ужин принесли в Традиционный зал, который изначально являлся местом передачи мудрости, знаний и разрешения сомнений. Среди разбросанных амулетов и Священных писаний лежал поджаренный цыпленок, окруженный другими блюдами, а рядом со столом все так же сидел безвольный первый старший брат.

Мучунь попросил Чэн Цяня присесть рядом. Он любовно передал Чэн Цяню кусок мяса и подтащил к столу лист бумаги, исписанный священными текстами. Затем он настоял:

— Ешь больше, тогда подрастешь. Кости выплюнь на бумагу.

Чэн Цянь спокойно взял свою миску, чувствуя, что с этого момента вряд ли сможет испытывать хоть малейшее благоговение перед Традиционным залом.

После ужина Мучуню пришлось остаться и охранять первого старшего брата. Он приказал младшим адептам завернуть для Чэн Цяня полцзиня4 десертов на случай, если тот проголодается ночью. Сегодня был как раз пятнадцатый день месяца, время, когда вход в горные пещеры был строго воспрещен. Но Мучунь не повторил это предостережение Чэн Цяню; он верил, что Чэн Цянь не выйдет наружу и не будет создавать проблемы, а вместо этого займется переписыванием правил клана.

4 Цзинь — мера веса, равная 0.5 килограмма.

Чэн Цянь действительно не стал бы, а вот кое-кто другой — еще как.

Не успел он войти в павильон Цинань, как Хань Юань тут же проследовал за ним. Хань Юань создавал беспорядок вокруг всего, что его окружало. Он схватил десерты, оставленные Чэн Цянем, и расхваливая их, съел большую часть. Разбрасывая крошки во все стороны, он сказал:

— Тебе ведь неинтересно проводить весь день с первым старшим братом, лучше поиграй с нами. Сегодня второй старший брат показал мне несколько новых движений, и я уже почти выучил все шаги первого стиля!

Чэн Цянь уклонялся от крошек, которых было так же много, как снега. Он молчаливо улыбнулся своему глупому младшему брату и насмешливо подумал, что тот, наверное, через несколько дней отправится на Небеса, раз так быстро освоил первый стиль.

Указав на двор, Хань Юань сказал Чэн Цяню:

— Твой двор такой запущенный, едва ли лучше, чем у учителя. Завтра ты непременно должен увидеть мой. Мой двор в десять раз больше твоего, а позади есть бассейн, так что летом мы можем купаться — ты умеешь плавать? А, забудь. Вы, домашние дети, не посмеете выйти из дома, не то что поплавать. Я научу тебя. Обещаю, ты станешь хорошим пловцом за одно лето.

Чэн Цянь отклонил его любезное предложение. Все дело в том, что он не хотел иметь ничего общего с такими отбросами, как Хань Юань.

Маленький нищий доел десерты. Наконец, он закончил бессмысленно сотрясать воздух и перешел к делу.

Он рыгнул и выпрямился, а затем, понизив голос, сказал:

— Помнишь пещеры… о которых упоминал второй старший брат?

Чэн Цянь ожидал этого, потому спокойно ответил:

— Младший брат, это нарушение правил клана. Ты уже почти освоил первый стиль, разве ты все еще не можешь прочитать их?

Хань Юань считал старшего брата, который на деле был младше него, в буквальном смысле неразумным. Потому, с чувством собственного превосходства, он принялся читать Чэн Цяню нотации:

— Какой толк в том, чтобы запоминать правила клана? Никогда не видел никого настолько же упрямого, как ты. Ты разве не слышал, что сказал второй старший брат? Без умения чувствовать энергию ты, в лучшем случае, станешь акробатом, даже если в совершенстве освоишь владение мечом. Как много времени это займет, если ты будешь самосовершенствоваться шаг за шагом? Ты не сможешь всегда оставаться в… в…

— Оставаться в колее, — подсказал Чэн Цянь.

— Неважно. Я в любом случае собираюсь в пещеры, ты со мной? — махнул рукой Хань Юань.

Чэн Цянь ясно дал понять, что он «честный и хороший» мальчик, сказав:

— Пожалуй, нет.

Он отказал, не раздумывая. Сначала Хань Юань был разочарован, а затем почувствовал презрение — такие дети, как Хань Юань, крепко сложенные, но простодушные, всегда ненавидели «хороших мальчиков», как Чэн Цянь, послушных и неустанно следующих правилам.