Чтение онлайн

Обернутый в черный туман внутренний демон кружил вокруг сидевшего с закрытыми глазами изначального духа Янь Чжэнмина, опутывая юношу, словно свинцовая туча.

Вдруг, Чэн Цянь заметил в клубах дыма человеческое лицо. Юноша опешил.

Внутренний демон выглядел в точности как он.

В следующее мгновение злой дух обернулся струйкой черного дыма и, наконец, принял человеческий облик. Вдруг, он словно что-то почувствовал. Он оглянулся, бросил взгляд на деревянный клинок и на его лице появилась странно знакомая усмешка. Затем он вновь повернулся к сидевшему в медитации Янь Чжэнмину и внезапно опустился перед ним на колени.

Чэн Цянь ошеломленно молчал.

Он впервые видел «себя» таким и попросту не знал, как на все это реагировать.

Демон с лицом Чэн Цяня поднял глаза, поддел пальцами подбородок Янь Чжэнмина и какое-то время молча смотрел на юношу. Видя, что тот отказывается открывать глаза, демон лишь усмехнулся и медленно провел пальцами по чужим губам.

— Старший брат, почему ты не смотришь на меня? — произнес он.

В реальности пальцы Янь Чжэнмина, все еще державшие запястье Чэн Цяня, внезапно сжались, до хруста стиснув руку юноши.

Чэн Цянь был смущен. Он тут же отозвал свое сознание, но так и остался стоять на одном колене. В его сердце было пусто.

Он был ошеломлен. Долгое время он пытался вспомнить и собрать воедино все нити, все зацепки. Грубые слова, что сказал ему старший брат там, в здании библиотеки, когда он задал ему тот вопрос. Его странная реакция... это было просто немыслимо.

«Значит, его внутренним демоном все это время был я? — размышлял Чэн Цянь. — Но ведь это же невозможно, правда?»

Янь Чжэнмин наклонился вперед, и из уголка его рта заструилась кровь.

Чэн Цянь понял, что так больше не может продолжаться.

— Старший брат, — он протянул руку и сжал пальцами плечо юноши. — Сосредоточься. Мы во владениях внутреннего демона, не позволяй ему сбить себя с толку.

Услышав его голос, Янь Чжэнмин открыл глаза и тупо уставился на Чэн Цяня.

Сердце Чэн Цяня бешено забилось.

Вдруг, ни с того ни с сего, он шепотом спросил:

— Старший брат, что такое, в конце концов, этот внутренний демон?

На мгновение ему показалось, что губы Янь Чжэнмина скривились, в готовности вот-вот произнести ответ.

Спина Чэн Цяня покрылась холодным потом. Его раны болели и зудели, он никогда в жизни так не нервничал.

Взгляд Янь Чжэнмина внезапно прояснился. Юноша резко вскинулся, намереваясь в ярости оттолкнуть Чэн Цяня... но никакого удара не последовало.

Руки юноши безудержно дрожали. Внутренний демон так долго истязал его, что он, в конце концов, совершенно обессилел. Проигнорировав слова младшего брата, Янь Чжэнмин сжал пальцами его плечо, задевая рукой открытую рану. Холодная кровь испачкала ему ладонь, и Янь Чжэнмин поспешно отстранился.

— Ты...

Но Чэн Цянь не обратил на кровоточащее плечо никакого внимания. Темнота в его глазах была гуще и глубже, чем все вокруг. Короткая и острая боль, казалось, только сильнее распалила его. Чэн Цянь знал, что не должен был так себя вести, но в его сердце все еще бушевала буря.

Юноша произнес, чеканя каждое слово:

— Ты знал, что чем дольше ты скрываешь своего внутреннего демона, чем дольше пытаешься справиться с ним, тем сильнее он становится? Почему ты не можешь все мне рассказать? Что тут скрывать?

— Отпусти... — выдавил Янь Чжэнмин.

— Старший брат!

Глаза Янь Чжэнмина покраснели, и юноша зарычал:

— Чэн Цянь, ты вздумал идти против меня...

Но прежде, чем он успел договорить, Чэн Цянь внезапно прижал его к стене. Склонив голову, юноша бесстрашно поцеловал его.

Янь Чжэнмин тут же лишился дара речи.

Чэн Цянь никогда не был романтичной натурой, он понятия не имел ни о свежем ветре, ни о светлой луне1. Он никогда не осмеливался смотреть на то, на что нельзя было смотреть. Даже те фальшивые писания «О ясности и тишине», которые он нашел в библиотеке, он так и не долистал до конца. Это даже поцелуем нельзя было назвать. Словно стрекоза коснулась поверхности воды. Но разум Янь Чжэнмина гудел. Он был потрясен до глубины души.

1 ??(fengyue) — свежий ветер и светлая луна (обр. прекрасный вечер; красивый пейзаж; обстановка, располагающая к лирической беседе, романтическая обстановка).

Юноша ахнул и невольно сжал пальцы, крепче стиснув одежду Чэн Цяня.

— Прости меня, старший брат, я проявил неуважение, — Чэн Цянь жутко нервничал. На первый взгляд казалось, что он был совершенно спокоен. Даже эти слова он произнес с абсолютно безразличным2 лицом. — Вероятно, сейчас ты думаешь лишь о том, чтобы заткнуть меня или выдворить вон из клана, а может и вовсе убить? Но обещай, что не будешь сопротивляться.

2 ??????? (sizhu bupa kaishui tang) — букв. мёртвая свинья ошпариться не боится, обр. все равно, быть безразличным к чему-либо; ср. снявши голову по волосам не плачут.

Янь Чжэнмин молчал.

Юноша пребывал в таком шоке, что даже буйствующему демону пришлось отступить.

Дерзкие слова Чэн Цяня внезапно наполнили его сердце радостью. Чэн Цянь собрал всю свою волю в кулак и решительно потянулся рукой к вороту одежд Янь Чжэнмина.

— Там, в «Массиве истребителей демонов», ты спросил меня, кто же этот «цветок персика». Старший брат, теперь, когда я решил рассказать тебе об этом, ты ведь выслушаешь меня?

В это время во внутреннем дворце Янь Чжэнмина демон вновь принял облик Чэн Цяня. Он медленно обнял его со спины и произнес юноше на ухо:

— Старший брат, я дам тебе все, что ты только пожелаешь. Но осмелишься ли ты?

Оказавшись меж двух огней, Янь Чжэнмин никак не мог понять, где реальность, а где вымысел.

Внутренний демон протянул руку, чтобы нежно погладить его, и снова прошептал:

— Старший брат, я не отступлюсь. Даже после ста лет самосовершенствования я не отступил. Даже Небесное Бедствие не смогло меня остановить. Теперь же все в твоих руках. Ты счастлив?

Эти слова были подобны тазу с ледяной водой. Холод смешался с морозной аурой, царившей во владениях внутреннего демона, пронизывая Янь Чжэнмина до костей.

Но юноша оставался бледным и безмолвным.

Иногда внутренний демон мягко улыбался, нашептывая:

— Старший брат, ты так долго скучал по мне, а теперь пытаешься сохранить достоинство?

А иногда обрушивал на него весь свой гнев:

— Глава Янь, вздумал украсть то, что должен был охранять? У тебя нет ни стыда, ни совести!