Чтение онлайн

Улыбка Амелии была полна сочувствия. Её одетая в перчатку рука скользнула по руке Беатрис:

— Беа, дорогая, тебя утешит то, что описанное тобой чувство влюблённости на самом деле совершенно нормально?

В ответ Беатрис приподняла ладонь и пожала руку сестры. С тех пор, как их мать умерла, когда Беатрис было двенадцать лет, Амелия стала для неё источником бесконечной любви и терпения.

— Это называется влюблённостью? — услышала она свой тихий голос. — Странно, но мне кажется, что всё гораздо хуже. Как будто смертельное заболевание.

— Милая, я не знаю. Трудно различить влюблённость и любовь. Со временем всё прояснится.

Амелия помолчала немного.

— Ты его привлекаешь, — проговорила она. — В тот вечер мы все это заметили. Почему бы тебе не поощрить его ухаживания?

Беатрис почувствовала, как перехватило горло.

— Я не могу.

— Но почему?

— Я не могу объяснить, — печально ответила Беатрис. — Могу лишь сказать, что я его обманула.

Амелия с удивлением посмотрела на сестру:

— Это совсем на тебя не похоже. Ты последняя, кого я могла бы заподозрить в склонности ко лжи.

— Я совсем не собиралась его обманывать. И он не знает точно, что это я его обманула. Но он меня подозревает.

— Господи, — Амелия нахмурилась, пытаясь осмыслить это противоречивое высказывание. — Ну, ладно. Всё это как-то запутанно. Может, тебе следует довериться ему. Возможно, он удивит тебя в ответ. Как там обычно говорила наша мама, когда мы делали всё, чтобы вывести её из терпения? «Любовь прощает всё». Помнишь?

— Конечно, — отозвалась Беатрис. Она ведь даже написала это изречение в одном из писем Кристоферу. Её горло судорожно сжалось. — Амелия, я не могу сейчас об этом говорить. Или я начну рыдать и свалюсь на пол, как подкошенная.

— О, боже, только не это. Кто-нибудь может на тебя наступить.

Молодой человек подошёл к Беатрис, чтобы пригласить её на танец, и избавил этим самым от продолжения разговора. И хотя у Беатрис в тот момент настроение было совсем не для танцев, отказаться танцевать на частном балу было бы проявлением крайне дурных манер. Если для отказа не было правдоподобного и очевидного предлога, вроде сломанной ноги, следовало соглашаться.

К тому же, танцевать с именно этим джентльменом было нетрудно. Мистер Тео Чикеринг был симпатичным и любезным молодым человеком. Беатрис уже встречалась с ним во время своего последнего сезона в Лондоне.

— Вы окажете мне честь, мисс Хатауэй?

Беатрис послала ему улыбку.

— С удовольствием, мистер Чикеринг.

Выпустив руку сестры, она последовала за юношей.

— Вы сегодня очаровательны, мисс Хатауэй.

— Благодарю вас, вы очень добры, сэр.

Беатрис надела своё лучшее платье, фиолетового цвета, из блестящей материи. Его низкий лиф открывал взору её нежную светлую кожу. Волосы были завиты и забраны наверх при помощи жемчужных шпилек — её единственного украшения.

Почувствовав, как покалывает у неё затылок, Беатрис быстро огляделась вокруг. Её взгляд сразу же встретился с парой холодных серых глаз. Кристофер пристально смотрел прямо на неё, на губах не было и намёка на улыбку.

Чикеринг грациозно закружил её в ритме вальса. Завершив полный круг, Беатрис посмотрела через плечо, но Кристофер больше не обращал на неё внимания.

По правде говоря, он больше ни разу не посмотрел в её сторону.

Беатрис заставляла себя смеяться и танцевать с Чикерингом, втайне отмечая, что нет ничего более тяжёлого, чем притворятся счастливой, будучи несчастной. Время от времени она бросала осторожные взгляды на Кристофера, окружённого женщинами, которые хотели с ним пофлиртовать, и мужчинами, жаждущими послушать его рассказы о войне. Казалось, каждый хотел познакомиться поближе с человеком, которого называли самым почитаемым героем войны в Англии. Кристофер сохранял невозмутимость, оставаясь спокойным и любезным. Изредка на его губах появлялась улыбка.

— Этого парня трудно обставить, — сухо заметил Чикеринг, кивая в сторону Кристофера, — и слава, и приличное состояние, и великолепная шевелюра на голове. Даже презрение других людей ему не грозит, потому что он единолично выиграл войну.

Беатрис рассмеялась и изобразила притворно-жалостливый взгляд:

— Вы нисколько не уступаете капитану Фелану, мистер Чикеринг.

— В чём именно? Я не служил в армии, у меня нет ни славы, ни приличного состояния.

— Но у вас великолепная шевелюра на голове, — заметила Беатрис.

Чикеринг усмехнулся.

— Подарите мне ещё один танец, и вы сможете любоваться моими пышным локонами, сколько вам будет угодно.

— Благодарю вас, но я уже дважды с вами танцевала, следующий танец будет уже нарушением приличий.

— Вы разбили мне сердце, — шутливо пожаловался он ей, и Беатрис рассмеялась.

— Многие из присутствующих дам будут счастливы его склеить, — сказала она. — Пожалуйста, ступайте и осчастливьте их. Джентльмена, который так хорошо танцует, нельзя монополизировать.

Чикеринг неохотно её покинул, и Беатрис услышала позади себя знакомый голос:

— Беатрис.

Несмотря на своё желание убежать прочь, она повернулась и оказалась лицом к лицу с бывшей подругой.

— Здравствуй, Пруденс, — проговорила она. — Как поживаешь?

На Пруденс было роскошное платье цвета слоновой кости, с юбками, украшенными пышными оборками из белоснежного кружева, которые чередовались с рядами шёлковых розовых бутонов.

— У меня всё замечательно, спасибо. Какое у тебя модное платье… сегодня ты выглядишь очень взрослой, Беа.

Реагируя на её снисходительную реплику, Беатрис криво усмехнулась. Пруденс была всего лишь на год младше её.

— Мне двадцать три, Прю. Осмелюсь заметить, я уже успела вырасти.

— Ну, конечно.

Возникла долгая и неловкая пауза.

— Тебе что-то нужно от меня? — резко спросила Беатрис.

Пруденс улыбнулась и подошла поближе:

— Да. Я хочу тебя поблагодарить.

— За что?

— Ты оказалась верной подругой. Ты могла с лёгкостью всё испортить между мной и Кристофером, открыв нашу тайну, но ты этого не сделала. Ты сдержала обещание, а я не верила, что ты это сделаешь.

— Почему нет?

— Думаю, я заблуждалась по поводу твоего намерения привлечь внимание Кристофера к своей персоне. Несмотря на всю нелепость этой мысли.

Беатрис слегка наклонила голову:

— Нелепость?

— Возможно, я неверно выразилась. Я имела в виду, что это было бы неправильно с твоей стороны. Ведь человеку в положении Кристофера нужна утончённая женщина. Такая, которая поможет поддержать его статус в обществе. При его славе и влиянии он сможет когда-нибудь стать политиком. И вряд ли это ему удаться, если он будет женат на девушке, которая большую часть времени проводит в лесу… или на конюшне.