Чтение онлайн

— Я знаю.

Он хохотнул, и в то же мгновение его правый взгляд на мгновение сощурился, и он поднял руку, чтобы потереть его, качая головой и снова сосредотачиваясь на моём лице.

— Это Рид? — спросил я, узнавая признаки, указывающие на то, что рядом нависал альтер.

— Да.

Он не позволил дальнейших обсуждений этого и высвободился из моих рук, проводя рукой по волосам и выходя в коридор.

— Значит, еда? — произнёс он через плечо.

Наверное, это было к лучшему.

Дрянная еда превратилась в попытку съесть что-нибудь полу здоровое, когда Орин решил, что он в настроении для китайской кухни. Овощи быстрой прожарки и рис с разнообразием жареных во фритюре куриных тефтелей, казалось, удовлетворяли обе стороны его желания.

Мы дождались доставки еды и решили есть в логове Орина, так как его обеденный стол был занят учебниками и бумагами. Следуя примеру Орина, я сел напротив него на пол, и мы принялись за еду, пока он делился новостями насчёт задания по английскому, по которому вчера получил оценку. В январе его профессор дал задание написать мемуары, основанные на детстве. Орин получил разрешение отчасти изменить свой проект и вместо этого написал от лица Рейна, разбирая свой внутренний мир, чтобы показать, как живёт пятилетний ребёнок.

На удивление, Орин разрешил мне прочитать сочинение, прежде чем сдал его, и я насладился возможностью заглянуть в мир Рейна. Он иногда выходил вперёд, когда я был рядом, и с каждым последующим появлением мне становилось всё комфортнее.

Орин получил восемьдесят девять процентов и радовался вполне гордо.

— Кто знал, что я могу получить оценку, просто болтая про Бэтмена и щенков. У меня почти такое чувство, что я смухлевал. Рейну было легко писать, он забавный и открытый. Беззаботный и полон жизни и энергии. Он был в восторге, когда я сказал, что хочу поработить с ним и написать его историю.

Рейн был именно таким, каким должны быть все дети. Его жизнь была такой нормальной, что Орин не осознавал этого и предполагал, что этим нужно восхищаться.

Я улыбнулся, дожёвывая еду.

— Тебе стоит подумать, добавить ли это в биографию, которую ты хочешь написать. Я не знаю, включаешь ли ты всех, но было бы очень интересно это добавить.

— Стоит добавить.

Он сиял, обдумывая эту идею, и мы закончили есть.

Выбросив контейнеры от еды на вынос, мы расслабились на диване, и Орин включил телевизор. Мы нашли канал, на котором повторяли серии «Симпсонов», и Орин подвинулся ближе и прильнул ко мне. Я машинально обвил его рукой и запустил пальцы в его волосы, играя с мягкими локонами, пока мы смеялись над повторяющимися выходками Барта.

Когда началась вторая серия, Орин положил руку мне на ногу и водил пальцами по внутренней части моего бедра. В последнее время он проверял нашу связь. Прикосновения перешли от того, что он держал меня за руку и гладил по щеке, к тому, что он стал исследовать мой пресс, бицепсы и бёдра. Всегда поверх одежды. Всегда с робкой сдержанностью.

Плавные, лёгкие движения его пальцев, которые рисовали круги на моей ноге, отдавались мурашками на моей коже, и я сосредоточился больше на них, чем на шоу, чтобы моё тело не реагировало. Жар, зарождающийся у меня внутри, распространялся по всему телу, и моё дыхание участилось, несмотря на мои намерения.

Орин повернул голову, которая лежала на моём плече, возможно, чувствуя или замечая внезапную перемену в моём поведении. Он улыбнулся с намёком на озорство в серо-голубых глазах.

Повернувшись, он положил вторую руку мне на затылок и притянул меня к своим губам.

Впервые не было дрожащего начала, и он втянул в рот мою нижнюю губу, прежде чем проскользнуть языком мне в рот. Тепло, появившееся мгновение назад, превратилось в огонь, и я боролся с тем, чтобы не притянуть его на себя сверху и не взять больше.

Я почувствовал его вкус на своём языке и вернул его ласку с такой сдержанностью, с которой только мог. Желание почувствовать его кожу, снять с него майку и соединить нашу плоть сокрушающим, путанным способом, было почти болезненным.

Вместо этого, как и раньше, я провёл одной рукой по его спине, останавливаясь чуть ниже талии, в то время как другая рука лежала на его затылке. Он повернулся лицом ко мне, убирая руку с моей ноги на мою грудь и проводя ею вниз, пока она не легла на моё бедро. Затем он сделал что-то, чего я не ожидал. Он сел ко мне на колени, седлая меня и сжимая нас вместе в близости, которой у нас никогда раньше не было.

Моя голова гудела от нужды, и я не смог остановиться и опустил обе руки на его задницу. С его губ сорвался долгий стон, пока он продолжал поцелуй. Его руки нашли край моей майки и забрались под неё, поглаживая мой живот и поднимаясь выше. Только когда он качнулся вперёд, и я почувствовал эффект наших действий, прижатый к моему животу, всё сошлось.

Я оторвался от его губ и обхватил его лицо двумя руками, когда он попытался соединить нас снова. Он замер, тяжело дыша и практически задыхаясь, пока смотрел мне в глаза. Похоть и желание, исходящие от него, были неправильными. То, что он сидел на моих коленях, забирался руками под мою майку, плюс его отсутствие сдержанности…

...его эрекция. Что-то было не...

— Коэн?

Уголок его губ приподнялся, пока он боролся с улыбкой, но в его глазах светилось веселье. Я похлопал его по заднице и нахмурился.

— Слазь.

— О, брось.

Тем не менее, он соскользнул в сторону и позволил мне встать. Моё сердце колотилось. Я был наполовину возбуждён, на грани похожего голода, который исходил волнами от него. Я ходил из стороны в сторону, пытаясь выровнять свои мысли и успокоить своё внезапно разбушевавшееся либидо.

— Это было нечестно, — сказал я, разворачиваясь к нему. — Ты не можешь так меня обманывать.

— Мы целовались и раньше, какая разница. Когда ты не знал, ты не переживал так сильно и позволил себе этим насладиться.

— Это важно, Коэн. Мне нравится знать, с кем я целуюсь, чёрт возьми.

Боже, я никогда не думал, что когда-нибудь скажу эти слова.

Его лицо осунулось, когда он понял, как я расстроен.

— Прости.

Я выдохнул и снова уселся на диван рядом с ним, оставляя между нами пространство. Откинувшись назад, я закрыл глаза рукой. С Коэном больше не было неизбежного чувства вины, но было глубокое замешательство из-за романтической вовлечённости. Границы определённо начали размываться.

— Но ты наслаждался этим, разве нет? — спросил он, было очевидно, что его чувства задеты.

«Да!»

Достаточно, чтобы моё тело расслаблялось не так быстро, как мне бы хотелось. Моя кровь уже прилила на юг и вызывала боль от внезапной остановки движения и смены направления.

Но я не мог сказать ему это, потому что это даст толчок чему-то, насчёт чего я не был уверен. Так что я промолчал. Если бы я сказал, что не наслаждался этим, он чертовски точно распознал бы ложь, основываясь на улике, которую он определённо почувствовал.