Чтение онлайн

Наш поход по магазинам растянулся на часы. Мы сходили на ланч и ходили от магазина к магазину, тратя слишком много денег, но отлично проводя время вместе.

Я не обсуждал свои планы с Орином и надеялся, что он нормально воспримет моё решение.

Когда мы вернулись домой, Коэн остался и помог мне украсить и поставить ёлку. Он включил какой-то канал с рождественской музыкой по телевизору и танцевал по комнате, подпевая.

Я остановился, развешивая леденцы на ёлке, пока Коэн напевал слова песни «Feliz Navidad». Он пел ужасно фальшиво, и я поморщился.

— Не смейся, я не слышу, чтобы ты пел.

— Потому что я не умею.

Я поражался, слушая его. Коув пел таким идеальным тоном, его голос был совершенно другим и полным эмоций, пока он следил за тоном и вибрациями. Коэн был фруктом без навыков. Иногда меня шокировало, насколько разными могу быть альтеры. Орин рассказал мне, что не сумел бы сыграть на гитаре, даже чтобы спасти себе жизнь. Он даже не знал, как правильно её держать. Так что возможности Коува принадлежали только ему.

Как только мы закончили всё украшать, Коэн помог мне завернуть несколько подарков, которые мы купили. Когда я загнул последний край обёрточной бумаги за коробку и протянул палец за скотчем, Коэн не ответил. Он перестал помогать и смотрел в никуда. Замечая знакомую реакцию, я поднял взгляд, изучая его взглядом.

— Ты в порядке?

Он стряхнул туман и грустно улыбнулся, кивая.

— Орин хочет назад своё время.

Это я понял. Коэн часто обижался, когда его просили уйти. Но ещё он испытывал свои границы и крал дополнительное время.

— Ещё нет, — сказал я, оставляя подарок и хватая его за перед майки.

Я притянул его к себе, пока он не прижался к моей груди. Затем я крепко его поцеловал, проникая языком в его рот и лаская его лицо, когда мы упали на пол, и он приземлился на меня сверху. Мы разделили долгий момент нежности, прежде чем я отстранился и улыбнулся.

— У нас есть пятница, верно? Может быть, мы можем пойти и заняться чем-нибудь. Было приятно сегодня тебя увидеть.

Это вызвало улыбку у него на лице, и именно это было важно.

— Да. Я бы с удовольствием.

Он снова чмокнул меня в губы и неохотно встал на ноги. Осознанные переключения стали более личным делом для системы, и для этого они зачастую уходили в ванную или в другую комнату.

Коэн направился в конец коридора, и я смотрел ему вслед, пока внутри меня селилась крохотная нотка грусти. Разделять наше время иногда было сложно. Как бы я ни скучал по Орину, когда его не было рядом, я скучал и по Коэну, когда он уходил.

Пока он не скрылся из поля зрения, я позвал:

— Коэн?

Он развернулся, с вопросительным взглядом.

— Я люблю тебя.

Блеск в его глазах и мягкий изгиб его улыбки были всем ответом, в котором я нуждался.

***

— Не могу поверить, что ты всё это сделал, — в сотый раз сказал Орин, будто не мог осмыслить идею, что я хотел подарить Рейну Рождество.

— Он этого заслуживает.

Мы сели ужинать баклажанами в сыре — спасибо Тео — в гостиной, оставив только мерцающий свет гирлянд на ёлке освещать комнату.

— Знаешь, он всю ночь болтает у меня в голове. Ты доведёшь меня до сумасшествия раньше, чем Рождество вообще наступит.

Я рассмеялся, зная, что Рейн временами может быть достаточно отвлекающим, от чего Орину было сложно сконцентрироваться.

— Имеешь в виду, до ещё большего сумасшествия?

— Ха-ха! — Орин шлёпнул меня по руке и рассмеялся.

Его учёба закончилась на праздники и возобновится только в новом году. У меня было несколько выходных на Рождество, но не особо много, учитывая, что я был новичком и в самом низу тотемного столба. Мы планировали снова поужинать с моими родителями на следующих выходных, но в остальном просто хотели насладиться праздниками вместе, в непринуждённой манере.

Мы закончили есть и перед сном немного посмотрели телевизор. Пока мы вместе готовились в ванной ко сну, разделяя пространство, пока чистили зубы, я подумал поднять тему, которая уже некоторое время была у меня на уме.

— Можно кое-что спросить? — произнес я, сплюнув зубную пасту в раковину.

Орин кивнул, гляди на меня с ожиданием, пока продолжал чистить зубы.

— Думаю, нам стоит съехаться.

Щётка застыла в его руке, и он смотрел на меня так, будто не расслышал правильно.

— Если подумать, я всё равно постоянно здесь. Я знаю, что временами нам обоим нужно пространство, но мы можем с этим разобраться. В смысле, если Коув не захочет быть в моей компании, или Тео захочет побыть один, я могу остаться у Эвана или поехать к родителям. Рид не спешит появляться, когда мы уже в кровати, и...

Орин закрыл мне рот рукой и повернулся, чтобы сплюнуть в раковину. Он сполоснул свою щетку и вернул её в стакан, прежде чем посмотреть обратно на меня и опустить руку.

— Думаю, что это отличная идея, так что перестань болтать.

Он улыбнулся, и я с облегчением выдохнул.

— Кроме того, — продолжил он, — мы уже говорили об этом, и я собирался спросить у тебя то же самое.

— Правда?

— Да.

— Значит, мы можем это сделать?

Орин пожал плечами.

— Как ты сказал, мы уже практически живём вместе.

Мы решили сделать это в новом году, я предупрежу о том, что съезжаю со своей квартиры, и перевезу вещи домой к Орину.

Той ночью, когда мы забрались в кровать, я был крайней рад тому, в каком мы двигались настроении. Мы проделали долгий путь за год, и с каждым днём наши отношения становились крепче.

Орин выключил прикроватную лампу и засуетился рядом со мной. Затем он подобрался в темноте ближе. Вместо того, чтобы прижаться ко мне сбоку, как мы обычно спали, он залез на меня сверху и оседлал мои бёдра.

Он был обнажён.

Мы и раньше оставались обнажёнными, но по большей части к этому состоянию нам нужно было долго идти. Мои руки машинально легли на его бёдра, и я улыбнулся ему в темноте.

— Что ты делаешь?

Я не мог рассмотреть его лицо, но слышал тяжесть его дыхания.

— Я… Мы можем попробовать кое-что ещё?

Мою кожу покалывало от жара, и я водил руками по его бёдрам, внезапно осознавая, что его яйца лежат у меня на животе, и мой член твердеет под ним.

— Что у тебя на уме? — прошептал я в темноту.

Мы счастливо оставались на одном месте в своей близости, дрочили друг другу и время от времени доходили до того, что тёрлись членами друг о друга, пока не достигали оргазма. Не было никаких проникновений и никакого орального секса. Были границы, насчёт пересечения которых Орину нужно было решить самому, без моего давления.