Чтение онлайн

Очаровать одного из царевичей представлялось Эс невозможным, а всякие прочие Двоюродные и Троюродные знатные эльфы не подходили ей по статусу. Младшие жрецы Мага также не вызывали ее интереса. В сложившейся системе Эстелле вообще не находилось счастливого места. Ей оставалось надеяться, что Магнус когда-нибудь изменит решение о ее ненужности в своей новой жизни и заберет ее с собой.

Все встало на места: таинственность братьев, ее любовников, их галантная, но весомая властность, неожиданное желание Паолы отправиться в длительное путешествие, принимая дар гостеприимных брюнетов, Лукаса в частности.

К своему ужасу, Ванесса просто не смогла бы отказаться.

Для родителей ситуация оставалась прежней: их дочери давно жили отдельно, периодически наведываясь в гости. Паолу теперь временами подменяла искусно созданная копия — известие об этом вызвало у Несс ступор. Ванесса не догадывалась, что мир может быть еще и таким!

Ринальдо постоянно находился с Ванессой рядом. Всегда рядом, когда ей требовалось, успокаивая и рассеивая ее страхи. Совершенно ее мужчина, чувствительный, но очень надежный, и Вэн точно знала, что пойдет со своим персональным царевичем, куда бы он ни пожелал.

В конце концов, если Паола — хрупкая, боязливая Поли — уже ушла в другой мир, взвешенная Ванесса уж точно справилась бы с этим и послушно готовилась к перерождению под неусыпным руководством любимого.

«Бей меня, будь сверху, что угодно… Только не этот холод!!»

«Оливер, выйди, у меня впереди работа с пациентами».

Оливер появился на пороге покоев Жизели — высокий, темноволосый, с пронзительным, почти безумным сейчас взглядом изумрудных глаз, на его впалых щеках полыхал румянец.

Пришел и застыл, обращаясь телепатией, и получил такой же ответ.

Жизель не обернулась, Оливер не видел, что лицо ее озарилось тенью улыбки.

Оливер стиснул пальцы в кулак, не зная, что добавить, Жизель пояснила:

— Мы с тобой вроде как расстались? Ты просто тут живешь, пока мне хочется. Нет?

— Рыженькая! — голос Оливера переполняла боль. — Давай опять будем вместе! Что нам мешает?!

— Твое непостоянство, — Жизель продолжала упражнение, которым занималась до прихода Оливера. — Впрочем… в тебе много энергии, почему нет? Но не отношения, а встречи. Тут.

Оливер просиял:

— Как во времена, когда я был жрецом?

Жизель пожала плечами:

— Примерно.

Глядя на мирно проплывающие в небе облака — кто-то играл с погодой в их секторе пространства, и Флавиан не хотел ничего менять — Флав заявил:

— Знаешь, Лил, Лукас подал мне идею, безумную, шокирующую, но, я уверен, спектакль прогремит, у Царевича не бывает плохих планов!!

На хорошеньком личике Лилит отразилось любопытство, ее черные брови выгнулись:

— Да?

— Это совершенно чуждо нашему миру, это всех напугает, разозлит, что угодно… Я буду рыцарем, а ты пленницей ужааасного дракона, и я спасу тебя из его лап! Хочешь посмотреть, что такое дракон?

Лилит не определилась, Флавиан решил за нее:

— Гляди!!

Ладошка Лилит прижалась ко рту, сдерживай вскрик:

— Ой!

Флавиан улыбнулся, гордый впечатлением, произведенным его мыслеобразом:

— А сначала мы устроим экскурс в драконологию, иначе народ подумает, что это простой окраинный монстр. Хотя он будет недалек от правды!

Будь Оливер человеком, его трепетные изящные пальцы выдавали бы искусного любовника. У анамаорэ же, чтобы прослыть знатоком изысканных удовольствий, требовалось иметь максимально развитое воображение — партнеры погружали друг друга в пучины фантазий, а непосредственный физический контакт являлся лишь приправой к блюду, иногда вовсе не обязательной.

Впрочем, Оливер преуспел и здесь, будоража любопытство женщин порочными историями. Анамаорэ не ведали религиозных запретов, однако ревность, соперничество, жажда единовластного обладания, законодательные ограничения, влекущие в качестве нарушения полное изгнание, щекотали им нервы. Оливер предлагал любовницам незнакомые, неведомые анамаорэ ситуации, нравы и компрометирующие сцены. Девушки таяли, желая окунаться в эти грезы вновь и вновь…

«Физическое соитие — точно выращивание кофе, кропотливый сбор, приготовление зерен… Неплохая игра, правда, затеваемая не ради трудоемкой возни, но с целью насладиться неповторимым вкусом лучшего сорта. Истинная любовь жаждет вкус, многообразие уникальных оттенков которого рождает экстаз! Ласкай душу, тревожь воображение!»

Слияние энергий, танец мыслеобразов — сейчас все эти редкости доставались Жизели. Жизель обожала чувствовать себя любимой, стараясь соответствовать — она сама настояла на всего лишь встречах, не отношениях, пусть и под крышей общего дома, и Оливер, осаждаемый поклонницами, возвращался к ней, не помышляя о смене источника впечатлений.

В то же время Оливер не был абсолютно верен Жизели. Завоевав расположение «рыженькой», Оливер вспомнил об Анеле — тонкая и стройная, затянутая в кожу, опять сияющая, Анеля мчалась навстречу ветру — в одной из жизней Оливер любил машины, теперь машины сменились на мотоциклы.

Любовники сливались с дорогой, отдаваясь скорости и друг другу в любом из миров, где подобное было доступно, попутно подальше от праздных осуждающих взглядов.

Но даже с этими двумя прекраснейшими женщинами Оливер не ощущал себя цельным.

Белокурая малышка из актерской семьи, его страстная поклонница и его же конкурентка в борьбе за признание обожателей, владела приятными мыслями Оливера. Оливер планировал их сближение, рисуя картину широкими мазками, пока без нюансов — пока хватало того, что каждый из них посещал выступления другого, критично оценивая их и, что было самым удивительным, оставаясь обсудить детали.

Красотка Мелоди будто намеренно садилась возмутительно близко к Оливеру, вторгаясь в его личное пространство, приветствуя его легкие намекающие прикосновения, но не вкладывая в них особое значение. Оливер, отлично знакомый с манерами артистического семейства, в конце концов, перестал задумываться о позах, воспринимая это общение как ненапряжно-познавательный флирт.

Всего двое существ тесно связывали Магнуса с его бурным и богатым на приключения прошлым у анамаорэ: добрый любимый друг Лукас и верховный жрец Леон, передававший волю божества пастве.

Магнус с легкостью вершил судьбы, однако чаяния оставленного народа казались духу, обретшему свободу от проклятия, все более чуждыми. Проклятие пало, когда Томоко вспомнила, что это ТА женщина преследовала Мага, а не наоборот.

Разумеется, Маг помнил Эстеллу. Само собой, он не радовался, глядя на мрачного Лукаса, чувствующего вину за страдания бывшей жены. Но сами эти страдания казались Магу мелочными пустяками, не вызывая желания помочь Эс.