Чтение онлайн

Стоило ли ей назначить голубоглазому любовнику новую встречу?

Леон пришел в ужас и негодование, узнав о диковинном стечении обстоятельств: почему-то царевич Алехандро оказывался знаком не с кем-либо, а с его тайной грезой, чья копия мирно обреталась в его покоях!

К своему огромному сожалению, Леон не мог выдать себя и обреченно наблюдал, что Алехандро и Норико весьма похожи на давних знакомых или, того хуже, на любовников! Алехандро вполне мог обойти Леона на повороте необъявленной войны, приведя Норико к анамаорэ в качестве своей официальной подруги.

Леона бесило, что его сведения были обрывочными — Алехандро предусмотрительно шифровался, накидывая маску на себя и на Норико. Насколько далеко они зашли и зашли ли, оставалось неясным.

Так ли иначе, в отличие от Леона они знали настоящих друг друга, насколько это допускалось неразглашением секретов об анамаорэ людям. Понятно было лишь, что Алехандро зачастил к Норико…

Полуприкрыв глаза, Леон любовался своей усладой. Невысокого роста, со сливочной, сладко-гладкой кожей, с дерзкими бровями вразлет. Ее губы порочны, а руки нежны, ее позы грациозно раскованны. Формы тела созданы на мужскую погибель, ибо нет сил противиться их бесконечному совершенству. Эта девушка лучше превосходных жриц, такая невинная в юности и сокрушительно сексуальная!

Вопросы духовного роста и развития мало волновали беспокойного Оливера, не считая решения принимать свои интимные желания, ранее отвергаемые из чувства стыда или под давлением общественного мнения.

Оливер дивился силе любви Анели — она почти умерла, когда Оливер встречался с ревнивой Жизелью, не допускающей приключения на стороне, и тотчас воспрянула духом, узнав, что может хотя бы приходить к Оливеру, пусть в числе прочих, но быть с ним.

Поцелуи Анели, по-вампирски затягивающие, дышали той самой страстью, что когда-то привела пару к перерождению и Церемонии. Оливер ставил Анелю на особое место, но не спешил ее выбирать.

Мелоди, девушка из артистической семьи, приходившая обсудить с Оливером творческие опыты, сдалась. Заикнулась о большем. Оливер, испытующе-лукаво глядя, поставил ей условие:

— Я хочу тебя с кем-нибудь.

Целитель, бывший жрец Магнуса, не утерявший чудесного Дара — существовал ли любовник лучше? Мелоди, оценив возможность их отношений, как практически нулевую, на такую встречу согласилась.

Пригласил Оливер и легкомысленную Есению, постоялицу божественного поместья, в общении с которой Оливер ощущал удивительную легкость.

Он позвал бы и Жизель, но Жизель, остающаяся его коллегой, объявила об их окончательном расставании тихо и твердо:

— Я сказала, что сама отпущу тебя, когда сочту нужным? Отпускаю.

Оливер хотел было вымолить ее прощение, сохранить крохи ее расположения, однако наткнулся на столь пугающий ледяной взгляд, что больше не заикался о какой-либо близости, тем более, душевной. С ним «рыженькая» держалась настолько корректно, точно они никогда не были всерьез знакомы, одним этим прервав толки и обсуждения.

Продолжались бы сплетни в любом случае недолго — анамаорэ не видели особенного в распаде сложившихся и, казалось бы, прочных пар, не заикавшихся об обряде.

Трех горячих девиц, не настроенных заниматься ненужными расспросами, вполне хватало для хороших вечеров, и даже если бы Мелоди отказалась, на место этой пташки Оливер легко нашел бы новую. На службе Магнусу число его партнерш с лихвой покрывало нынешнее скромное.

Лучший друг Роберт начинал утомлять Оливера, порицая его жизнь. Оливер оправдывался, пресекая чтение морали:

— Не всем сразу везет, как тебе. К тому же, я не человек, и это только удовольствие — заболеть я не заболею, нежеланных детей не заведу. Похож я на путного папашку?

Роберт замолкал — действительно, он мог не учитывать какие-то нюансы чужой культуры, но его душу собственника подобные особенности не грели.

Ее глаза полыхали яркой зеленью. Весь прием Наталья не сводила глаз с Алехандро, пользуясь любым благовидным предлогом. Дождавшись, когда закончится официальная часть, Алехандро решил поговорить с Натальей из принципиальных соображений, сходу прояснив значимое. Приблизившись к ней, он широко улыбнулся:

— Привет, прелестная!

Наталья сдержанно кивнула, не выказав возмущения его обращением.

Алехандро улыбнулся еще шире:

— Прости за прямоту, надеюсь, ты не скучаешь по мне дни напролет?

— Эммм, — Наталья замялась, не понимая, как ей продолжать разговор. Алехандро вновь ее провоцировал или?

Алехандро, слегка подавшись вперед, локтем упирался в стену, отгородив тем самым от зала пространство для них двоих:

— Надеюсь, что не скучаешь. Приключение произошло без особых чувств с обеих сторон, и мне не хочется продолжать в том же духе, понимаешь?

Наталья густо покраснела, внутренне готовая согласиться с любым предложением куда непристойнее прозвучавшего:

— Хорошо.

Глаза Алехандро задорно блестели:

— Только если мы взаимно друг друга полюбим…

Наталья вновь кивнула, и Алехандро отошел, не думая больше когда-либо возвращаться к этому вопросу. Ему сложно было предположить, что такая скромница сама возьмется завоевывать его, активно добиваясь его расположения.

Времена шли, женщины менялись, Оливер не запомнил бы даже их лица, не будь анамаорэ, и только одна всегда была рядом.

Разуверившись в возможности завоевать Оливера целиком, но имея к нему беспрепятственный доступ, Анеля расцвела, вновь став той непозволительно дерзкой, на грани вызова, гибкой сексуальной танцовщицей, пленившей Оливера и укравшей его в свой мир у людей.

Персональная вечность Оливера пахла ее ягодными губами, расстилалась ковром цветов, легкой бабочкой смело порхала над трудностями — Оливер решил в который раз, но опять твердо, что самое правильное — это любить Анелю вне времени, какие бы соблазны его ни одолевали.

Анеля желала раствориться в нем, превратиться в его тень, и Оливер устал сопротивляться.

Сладкий яд, Анеля невероятным путем узнавала привычки всех его любовниц и присваивала их. Она парила над пропастью, обнимая Оливера за талию. Нет, он больше не давал Анеле клятв, но вечность неумолимо преследовала его жесткими фактами.

По договоренности с Максом после Церемонии Маю по-прежнему дозволялось ходить куда угодно в рамках мира анамаорэ, занимаясь столь любимым саморазвитием.