Чтение онлайн

Странные взгляды верховного жреца Леона, перешептывания за спиной — с присущей ей легкостью Норико встретила новые обязанности, на поверку оказавшиеся старым хобби. Норико обожала мужчин, и те отвечали ей взаимностью.

Этот, высокий и сильный, с густой копной каштаново-рыжих волос перегородил коридор:

— Куда бежишь, кроха? — критически осмотрев «добычу», он добавил. — Бааа, какая ты вкусная! Скрасишь нам с другом вечерок? У него ревнивая… подружка, но вряд ли тебя это остановит, правда? Да и та девочка перебарщивает.

Теперь шатен приблизился вплотную и властно обхватил Норико за талию:

— Что скажешь, маленькая развратница? Учти, отказ я не приму.

Норико вовсе не собиралась отталкивать кандидата, кем бы он ни был:

— А где твой друг? Как вас зовут?

Мужчина удивился:

— Не знаешь мое имя? Впрочем, сейчас ты узнаешь кое-что поинтереснее. Друга позову, хотя по мне сойдет и без него — скоро я не смогу этак развлекаться.

Норико не только не отстранилась, но прильнула к мужчине — Анамаория напоминала ей нереальный сказочный край из легенд, населенный прекрасными обитателями. И некоторые были особо прекрасны.

— Скажи свое имя. Почему ты не сможешь развлекаться?

— Диего, — он широко улыбнулся. — Я планирую стать царевичем, и какое-то время мне будет не до игр. Проводишь меня в царевичи достойно?

Норико рассмеялась:

— Давай попробуем. И если мне понравится, я буду скучать!

— Какая вежливая! Ко мне или?..

Норико больше не слушала — потянув Диего за руку, шагнула в отдельное пространство.

Его слова роли не играли, кроме факта, что Диего собирался стать царевичем — царевичем был и Алехандро, лучший из ее любовников. Алехандро раз пришел в гости, и они прекрасно провели время, но больше он не появлялся.

Другие царевичи Норико не навещали, и мысль развлечься с Диего распалила ее.

Секс у анамаорэ в минимальной степени являлся телодвижениями. Как и тела, изменчивые и прекрасные, служили внешним воплощением душевных свойств.

Близость была игрой на волновых полях, обменом причудливыми фантазиями.

Музыка и поэзия сливались в мистериях воедино, и чем выше поднимался уровень партнера как личности, тем ярче были впечатления.

Опыт и знания довлели над всем образом жизни — в сущности анамаорэ низких сословий делали то же, что и знать. Это были словно дети перед взрослыми, и анамаорэ обожали своих царевичей как творцов шедевров, в то время как их собственные неумелые ручки создавали свои первые поделки.

По мере роста произведения улучшались. Дети пробовали силы во всем, подростки выбирали область, в которой совершенствовались, затем еще одну и так далее.

Специализация царевичей была практически условностью: пройдя различные этапы зрелости, царевичи владели универсальными навыками, за исключением особых навыков, подвластных только богам.

Жрецы Магнуса, гибриды из себя самих и загадочных Даров Мага, представляли для исследователя особый интерес. Дар быть лучшим для каждого обогащал жрецов опытом, сохраняемым в абсолютной памяти.

Диего давно покинул бы Норико, если бы не этот Дар. Свидание длилось и длилось, и только укрепило Диего в желании обойти всех жриц.

Следующей он наметил Селену, уникальную качествами оперативницы.

Также Диего гадал, выбрал ли Магнус Эстеллу верховной за какие-то особые таланты или по другой причине.

А вот в Селене Диего заочно нисколько не сомневался. Селену он видел главной жемчужиной «коллекции» жриц Мага.

Лукас и Дамир обменялись сочувствующими взглядами — ни одному из них не удалось переубедить Аурелию, да и Алехандро загорелся от одной новости, что недоступная царевна по-прежнему любит его.

Лукас улыбнулся:

— Тебе чуточку проще, передашь эту строптивицу мне.

Дамиру ничего не оставалось, как улыбнуться Лукасу в ответ.

Кэйли принимала одного из своих близких друзей, Мага, азартно и с веселым смехом рассказывающего, как он «пробирался огородами», скрываясь от сверхревнивой Томоко.

В действительности Томоко детально представляла, где Магнус находится. И сколько бы он ни звал Томоко ходить в гости к Кэйли вместе, упрямица дулась, вставала в позу и велела ему отправляться одному, заявляя, что нисколечко не переживает.

Магнус сиял:

— Вот и умница! Переживать абсолютно не о чем!

Он строил истории о своих «побегах» так, что эти сцены веселили Кэйли, не задевая достоинства Томоко. Смех Кэйли, наполненный перезвоном миллиардов серебряных колокольчиков, заполнял пространство.

Сегодня Магнус говорил о Диего, чей исследовательский интерес к его жрицам забавлял Мага:

— Прыткий малый и почти готовый царевич. Он бы тебе понравился.

Бесконечно прекрасные глаза Кэйли сияли, светясь лукавством, голос зачаровывал:

— Что ж, приведи его!

— Коварно заманю и доставлю. Непременно. Научишь птенчика премудрости.

Кэйли проворковала:

— Посмотрим.

«Я устал. Устал от самого себя. Перерождение в анамаорэ и в жреца не разрешило моих проблем, а наоборот раскалило все до предела»…

Мучимый болезненной ревностью, внезапно полностью осознавший свое «проклятье», Оливер не находил способа отвлечься, послушно снося удары судьбы.

Не важно, как скоро он станет царевичем, ни один Лукас не отменит его невозможность пройти Церемонию с кем-либо.

Вследствие цепочки принятых решений Оливер оказался изгоем.

Анамаорэ любили гулять вечность, но уважали свои законы. В какой-то момент каждая девушка планировала встретить непреходящую любовь, мужчину с совпадающими целями и создать семью, пригласить детей. То, что Оливер не способен был дать уже никогда в Анамаории.

Он мог бы столетиями перебиваться не нагулявшимися девушками, но эльфийки теперь изначально не желали воспринимать Оливера всерьез, несмотря на его таланты, его жреческие способности и даже его происхождение.

Лишь Анеля выглядела равнодушной ко всем этим условиям, и зная собственную исключительность и безнаказанность, снова вела себя невыносимо.

Как и в самом начале их отношений, безнадежно далеком, Анеля будто дивное существо иного мира, легкой бабочкой улетала из его ослабших пальцев.