Чтение онлайн

– Сидят в ЦП, вот так, как мы с Вами, командир БЧ-5 и зам, – рассказывал дальше старпом, – зам какие-то байки рассказывает, а личный состав его слушает. Вдруг из шахты рубки вода водопадом. Механик под тубус, к нижнему рубочному люку. Только успел его захлопнуть, как рулевой-горизонтальщик докладывает: «Глубина двадцать метров!». Механик скорей задраивать люк, а зам не дает, кричит: «Там же на мостике командир! Вы погубите его». А механик продолжает крутить рукоятку кремальеры люка, приговаривая: «Глубина-то, какая! Ему уже никто не поможет!»

– Вот такие у нас механики, – закончив рассказ, рассмеялся старпом. Лаврову было не смешно:

– А что с командиром?

– Да там, на мостике, не только командир был, но и Ваш покорный слуга, тогда помощник командира.

– Вас подобрали в море?

– Ну, слушайте дальше.

Старпом обвел взглядом личный состав вахты, привлеченный его рассказом и с нетерпением ожидающий развязки.

– Выскочили опять на поверхность, продулись, как положено, осушили рубку. Механик отдраивает люк и чувствует, что ему кто-то сверху помогает. Его чуть паралич не хватил!

– Не надо ля-ля-ля Константин Юрьевич, – насмешливо заметил вышедший из рубки Шатунов, – насколько я знаю, ихтиандры у нас не служат!

– Спокойно штурман! – с показным равнодушием продолжил старпом. – Все гораздо проще. Когда лодка пошла на глубину, мы с командиром успели спуститься в рубку и задраить верхний рубочный люк. Уцелели, можно сказать, чудом. Стояли по горло в воде!

– Повезло Вам, товарищ старший помощник! – заулыбался Сажин. На его порозовевшем лице уже не было видно никаких признаков морской болезни.

Старпом ничего не успел ответить, потому что ему на смену пришел командир корабля:

– Пора обедать старпом! Борщец сегодня наваристый!

Лавров позавидовал аппетиту командира. Он знал, что во вторую смену в кают-компании от силы будет три-четыре человека. Остальные, сломленные морской болезнью предпочтут обеду сон.

За два дня до окончания срока работы с «Академиком Виноградовым» море успокоилось. Днем по-прежнему было сумрачно от черных, косматых, низких облаков, но сила ветра уменьшилась. И хотя он еще лохматил верхушки волн, чувствовалось, что шторм пошел на убыль.

Прогноз на улучшение погоды подтверждало и появление американского патрульного самолета «Орион». Он прилетал откуда-то с кормы и на бреющем полете, с разрывающим барабанные перепонки свистом реактивных турбин проносился над рубкой, сбрасывая впереди по курсу подводной лодки гидроакустические буи. Находящиеся в рубке и на мостике подводники без труда могли разглядеть надписи на фюзеляже и крыльях, а в кабине самолета чернокожего пилота, улыбающегося и показывающего неприличные жесты. «Орион» быстро исчезал вдали, чтобы через какой-то промежуток времени вновь нарисоваться с кормы.

Василий перекуривал в рубке после ужина, когда самолет появился в очередной раз. Услышав приближающийся гул самолета, он поднял голову вверх. Уже стемнело. С оглушительным ревом, как огромная черная хищная птица, самолет накрыл подводную лодку и, мелькая проблесковыми маячками, ушел вперед. Заложило уши. Василий напрягся. Чувство беспомощности и беззащитности на миг охватило его. А что еще можно чувствовать в этот момент, когда знаешь, что на тебя нацелено больше десятка ракет, торпед и авиабомб. В голове мелькнула мысль о том, что может быть, его дед, в окопах Сталинграда, и отец, под американскими бомбами в Корейскую войну, переживали то же, что и он сейчас.

Докурив сигарету, Василий решил спуститься вниз, но задержался, услышав показавшийся ему интересным разговор на мостике между Хорольским и вахтенным офицером Тимченко.

– Товарищ командир, я про летчика. Черный, а еще пытается над нами издеваться. Видели, что он показывает!

– Александр Иванович! Это только в наших газетах негры униженные и оскорбленные. На самом деле, есть не только белый, но и черный национализм. Во время войны во Вьетнаме самыми беспощадными и жестокими были американские военные с темной кожей. Чему здесь удивляться? Давайте лучше заставим их поработать. Уже два часа темно как у этого негра в заднице, а «Орион» выходит точно на нас. Притом, что не зафиксировано ни одного сигнала работы радиолокационной станции. Как он это делает?

– По ходовым огням, товарищ командир!

– Правильно! Внизу! Выключить ходовые огни. Запретить выход наверх до команды.

Хорольский перегнулся через мостик:

– Кто там есть? Прикройте люк!

Василий выполнил приказание. Уткнувшись в иллюминатор ходовой рубки, он с интересом стал ожидать появления самолета. На мостике также готовились к его встрече.

– Товарищ командир, он нас облетал с интервалом тридцать минут! Осталось всего пять минут, – сообщил командиру Тимченко.

В назначенное время самолет над подводной лодкой не появился. Но слабый гул его двигателей был слышен где-то вдали от нее.

Бобылев не стал ожидать результата дальнейшего развития событий. Спросив разрешения, спустился вниз, аккуратно прикрыв за собой люк. Потом ему рассказали, что радиометристы так и не зафиксировали работу радиолокационной станции AN/APS-80. Самолет улетел, не обнаружив подводной лодки. И у вероятного противника бывают неисправности техники!

Работа с «Академиком» закончилась, и К-30 должна скрытно покинуть район. Командир обязан был принять единственно правильное решение. Какое? Подводная лодка, как волк красными флажками, обложена тремя рядами плотно разбросанных по незримым дугам окружностей различного радиуса, гидроакустическими буями. Нечего и думать незаметно пройти все три противолодочных барьера. Противник будет вести подводную лодку ровно столько времени, сколько ему нужно. Ловушка захлопнулась. Но выход есть. Едва самолет исчез из поля видимости, как лодка нырнула в глубину. Не всплывая трое суток, на минимальной инверсионной скорости, когда подводная лодка едва слушается рулей, соблюдая режим «Тишина», К-30 ходила по периметру замкнутого прямоугольника внутри устроенной противником западни. На четвертые сутки акустики доложили, что сигналы работающих в активном режиме буев стихли. Это значит, что у них разрядились источники питания. Командир дал приказ следовать по плану. После проверки отсутствия слежения всплыли на сеанс связи. Горизонт был чист. Приборы не обнаружили работу радиолокационной станции самолета. Оторвались!

Оставшуюся часть автономки дежурили где-то у Филиппин, в районе расположения базы американских атомных ракетных подводных лодок. Не обошлось без мелких ЧП. Акустики доложили о том, что в кормовой части подводной лодки слышны какие-то удары. В восьмом отсеке удары, бухающие где-то над ним в надстройке, были слышны и без акустиков. Предположительно, источником шума могли быть какая-нибудь оторвавшаяся часть надстройки или незакрепленный лючок. Скорее всего, это дело рук волн, которые нещадно обрушивались на надстройку во время работы с научно-исследовательским судном, когда К-30 находилась в надводном положении. Штормило ведь нешуточно! С таким демаскирующим подводную лодку признаком в районе американской базы атомных подводных лодок делать нечего! Дождавшись наступления темноты, по тревоге всплыли в надводное положение. Комдива-три вызвали на мостик. Лавров поднялся и изумился увиденному. Слева по борту, во весь горизонт неистовствовало ночной жизнью зарево огней многомиллионного мегаполиса. Прямо над ними, сверкая разноцветными проблесками навигационных огней, снижаясь в сторону берега, медленно плыл огромный «Боинг».

«С ума сошли, что ли Лаперузы? – подумал он. – Мы же у них как на ладони!». Удивление сменилось чувством тревоги, когда его взгляд коснулся поверхности воды. Почти при полном отсутствии ветра, с правого борта бесшумно поднималась на высоту трехэтажного дома темная стена волны. Лодка то оказывалась на ее вершине, то у подножия. Вот она какая, океанская мертвая зыбь!

Старпом Авдеев объяснил Лаврову задачу. Он будет страховать старшину команды рулевых-сигнальщиков Орлова. Боцман, обвязанный фалом, должен пройти в район кормовой надстройки к источнику шума, выяснить его причину и по возможности устранить ее. Аварийный набор инструментов лежал в брезентовой сумке, закрепленной на предохранительном поясе, строп которого он должен был закрепить карабином за вырез в надстройке в районе работ. Фалом обвязали и Лаврова. В случае, если с боцманом что-то случится, он должен оказать ему помощь. Рулевой сигнальщик открыл дверь и Орлов, осторожно перебирая руки на поручнях рубки, начал движение в корму. Несколько раз его с головой накрывало волной, но он держался и после каждой водяной атаки поднимал руку вверх – условный знак того, что с ним все в порядке. Наконец, боцман что-то нашел. Еще несколько минут героических усилий, и он машет рукой: «Выбирайте фал!».