Чтение онлайн

Видит Петря, что Иляна хочет во что бы то ни стало жизни его лишить. Никогда ему ещё так горько не было. Пришёл он к коню хмурой тучей, а конь его спрашивает:

— Что с тобой, хозяин?

— Вот что Иляна велела мне сделать, — и всё коню рассказал.

— А ты ступай к Иляне и попроси позволения, чтобы и я с тобой пошёл, поглядел, как ты мучиться будешь.

Пошёл Петря к Иляне и стал просить:

— Вижу, пробил мой час последний, и очень прошу тебя, позволь, чтобы мой конь верный при мне был, когда я дух испускать буду.

— Ладно, — согласилась Иляна.

Под вечер Петря залил загон, где стоял табун, водой. А ночью мороз ударил, и кобылы в лёд вмёрзли по самые колени.

Утром Петря подоил их, налил молоко в большой котёл, а как стало закипать оно, вывел коня своего из конюшни и привязал к ушку котла.

Подул конь зимней ноздрей — и молоко застыло, потом подул летней — отогрел его: точь-в-точь как вода в пруду летним днём. Искупался Петря и вылез из котла жив и невредим. Увидела это Иляна и приказала:

— Завтра опять кобыл подоишь и молоко вскипятишь. Я в нём купаться буду. А к котлу привяжи моего жеребца.

Парень сделал всё, как она велела. А её жеребец тоже был волшебный. Подул он на молоко зимней ноздрей и заморозил; затем подул летней ноздрей и отогрел. Искупалась Иляна, как в пруду среди лета, позвала Петрю и опять повелела:

— Теперь приготовь такую же купель и для боярина, а к котлу привяжи его коня.

Подоил Петря кобыл, молоко вскипятил, а к ушку котла привязал коня боярского. Да то был конь простой и ничего с молоком поделать не смог.

Боярин очень уж возгордился золотой птицей, златогривым конём и пленницей своей Иляной Косынзяной. Не хотел он от простого кучера в доблести отстать и побежал в молоке купаться. Только он прыгнул в котёл, тут же сварился и дух испустил.

А Иляна Косынзяна позвала Петрю и такую речь повела:

— Ну, Петря, теперь мы от боярина избавились и стали вольными птицами. Ты холостяк, а я вдовица, давай поженимся и будем вместе век свой коротать.

Закатили они свадьбу весёлую, пир горой, и я там был, ел и пил, а потом удрал и сказку вам рассказал.

У одного купца было двое детей — мальчик и девочка, оба ещё маленькие, даже и ходить ещё не умели. В то время случилось, что плыли по морю два его корабля с дорогим грузом и всё его достояние было на тех кораблях, и как раз тогда, когда уж он рассчитывал на большие барыши от их груза, пришла весть, что оба те корабля потонули.

И вот из богача он стал бедняком, и не осталось у него ничего, кроме небольшого поля под городом.

Чтобы немного развеять мрачные думы свои о постигнувшем его несчастье, вышел он на своё поле и стал ходить по нему взад и вперёд…

Вдруг увидел около себя небольшого чёрного человечка, который спросил его, почему он так печален и что гложет его сердце.

Тогда купец сказал ему:

— Кабы ты мог помочь мне, я бы сказал тебе, в чём моё горе.

— Кто знает, — отвечал чёрный человечек, — может быть, я и сумею тебе помочь, так что расскажи, в чём твоё горе, а там посмотрим.

Тут и рассказал ему купец, что всё его богатство погибло на море и ничего у него не осталось, кроме этого поля.

— Не тревожься, — сказал человечек, — если ты пообещаешь мне сюда же привести через двенадцать лет то, что по приходе домой первое ткнётся тебе под ноги, то в деньгах у тебя не будет недостатка.

Купец подумал: "Да что же это может быть, как не собака моя?" А о своих малых детках и не вспомнил; согласился на предложение чёрного человечка, выдал ему расписку и печатью её скрепил, да и пошёл домой.

Когда он пришёл домой, его маленький сынишка так ему обрадовался, что, держась за скамейки, приковылял к нему и крепко ухватил его за ноги.

Тут отец перепугался, сообразив, какое он дал обещание. Но, не находя ещё нигде денег в своих сундуках и ящиках, он утешал себя мыслью, что чёрный человечек хотел только подшутить над ним.

Месяц спустя пошёл он как-то на чердак поискать старого свинца на продажу и вдруг увидел там груду денег. Дела его, благодаря этой находке, опять поправились, он стал делать большие закупки, повёл свои торговые дела ещё шире прежнего, а на Бога и рукой махнул.

А между тем мальчик подрастал и выказывал себя умным и способным. И чем более приближался к концу двенадцатилетний срок, тем озабоченнее становился купец и даже не мог скрыть опасений, выражавшихся на лице его.

Вот и спросил его однажды сын, чем он так озабочен. Сначала отец не хотел говорить ему, но сын продолжал у него допытываться до тех пор, пока тот не рассказал ему, что пообещал его отдать (сам не сознавая, что он обещает) какому-то чёрному человечку и получил за это груду денег.

— Обещание своё, — сказал отец, — я скрепил распиской и печатью, и вот теперь, по истечении двенадцати лет, должен тебя отдать ему.

Сын отвечал отцу:

— Батюшка, уж вы не беспокойтесь, всё устроится к лучшему — чёрный человечек не может иметь надо мною никакой власти.

Сын испросил себе благословение у священника, и когда пришёл час его выдачи, он вместе с отцом вышел в поле, очертил круг и стал внутрь его с отцом.

Чёрный человечек явился и спросил отца:

— Ну, привёл ли ты с собою то, что мне обещал?

Тот молчал; а сын спросил:

— Чего тебе здесь надо?

— Не с тобою я говорю, — сказал чёрный человечек, — а с твоим отцом.

Но сын продолжал:

— Ты моего отца обманул — выдай мне его расписку!

— Нет, — отвечал чёрный человечек, — я своего права не уступлю.

Так они ещё долго между собою переговаривались, наконец сговорились на том, что сын, который отныне принадлежал уже не отцу, должен сесть в судёнышко, спущенное на текучую воду; отец же обязан ногою оттолкнуть его от берега и предоставить течению воды.