Чтение онлайн

— Я не хочу, чтобы что-то испортило сегодняшний вечер. Даже если миру сегодня придет конец, я ничего не хочу об этом знать.

И это было правдой. Он держал в руках свою королеву. После столетий поисков он наконец нашел ее. Наверное, об этом и говорили гадалки. Кинан наклонился к Эйслинн и прошептал:

— Потанцуй со мной.

Она покачала головой, и он заметил в ее глазах что-то похожее на страх.

— Но здесь же негде, — запротестовала она. — Даже музыки нет.

Он закружил ее, жалея, что сейчас она не одета так, как ей полагается, что ее не обвивает волнами шелк, что не слышен шелест женских одежд.

— Ну конечно же, есть.

Никто не мешал им, никто не толкался. Наоборот: все собрались вокруг, расчищая им место, чтобы он смог впервые потанцевать с ней, со своей королевой. У самой реки он увидел своих Летних фейри — теперь наших фейри . Они становились невидимыми, сбрасывая «иллюзии» и присоединяясь к танцу. Скоро, когда Эйслинн будет рядом, он сможет защищать их, заботиться о них так, как и должен настоящий Король Лета.

— Ты действительно не слышишь музыки? — Спросил Кинан и повел ее в толпу фейри.

Эти не потрудились снять «иллюзии», но пустились в пляс вместе со всеми остальными. Их лоснящаяся кожа искрилась от слабого света, спрятанного сейчас под ее поверхностью, делая их похожими на давно потерянных братьев и сестер селчи. [15]

Несколько Летних девушек закружились в танце — стройные красавицы-чаровницы, с извивающимися, словно виноградные лозы, венами. Их юбки и волосы превращались в размытые пятна от быстрых движений.

Держа одну руку на спине Эйслинн и сжимая другой ее маленькую ладонь, Кинан провел ее сквозь танцующую толпу невидимых фейри. Наклонившись к ней, он проговорил нараспев:

— Смех, рокот воды, мягкий шум дорожного движения вдалеке, гул насекомых. Разве ты не слышишь этого, Эйслинн? Просто прислушайся.

— Я должна идти.

Ее волосы касались его лица, когда он кружил ее в танце, все ближе и крепче прижимая к себе.

— Отпусти меня, — потребовала она, но в ее голосе звучал страх.

Он остановился.

— Потанцуй со мной, Эйслинн. Музыки, которую я слышу, хватит нам обоим.

— Зачем? — Она застыла в его руках с жестким выражением лица, оглядываясь вокруг и всматриваясь в лица, скрытые человеческими масками. — Скажи мне, зачем? Чего ты хочешь?

— Тебя. Всю свою жизнь я ждал тебя. — Кинан замолчал, глядя в радостные лица летних созданий, которые так долго страдали под властью Бейры. — Я прошу всего лишь танец, всего один вечер. Если это будет в моих силах, я дам тебе взамен все, что ты попросишь.

— Все, что попрошу? — Переспросила она недоверчиво.

После всех волнений, исследований, страхов, он предлагает ей это в обмен на простой танец.

Неужели все так просто? Один танец — и она сможет уйти, убежать от всего этого. Однако, если верить легендам, фейри заключали только такие сделки, которые были выгодны им самим.

— Поклянись, — сказала она, и отступила на несколько шагов, чтобы смотреть ему в глаза, поскольку стоя так близко, это было невозможно сделать.

Он улыбнулся своей умопомрачительной улыбкой, и слова застряли у Эйслинн в горле. Она вздрогнула, но сдаваться не собиралась:

— Поклянись перед всеми этими свидетелями.

Она махнула рукой в сторону ожидающей толпы. Почти все они были фейри, но среди них было и несколько людей, которые тоже стояли и наблюдали за происходящим, даже не подозревая о том, какой спектакль разыгрывается перед ними.

Фейри — невидимые и носящие «иллюзии» — принялись бормотать и тихо переговариваться:

— А она умница…

— … хочет получить клятву короля, даже не зная, кто он.

— Он даст ей клятву?…

— Она станет чудесной королевой.

А потом Кинан сказал торжественно и громко, чтобы все его услышали:

— Перед всеми этими свидетелями, я даю тебе, Эйслинн, слово чести: клянусь, что все, о чем ты меня попросишь, и все, что я могу предложить, принадлежит тебе. — Он опустился на одно колено и продолжил: — Отныне и впредь твои желания станут моими до тех пор, пока я жив.

Ропот фейри стал громче и теперь звучал, как настоящая какофония:

— А что, если она не та самая? Как он может быть таким глупым?… Но гадалка сказала…

Все еще стоя на одном колене, Кинан опустил голову и протянул руку:

— Теперь ты потанцуешь со мной? Просто возьми мою руку, Эйслинн.

Все, что она должна была сделать, — это потанцевать с ним, присоединиться к вечеринке фейри на один вечер, и тогда она сможет попросить его оставить ее в покое. Невелика цена за такой приз. Он даже никогда не узнает, что ей было известно, кто он такой, что она видит их.

— Потанцую, — решилась Эйслинн и вложила свою ладонь в его, ощущая приятное головокружение от облегчения.

Послышался приветственный смех. Толпа подняла такой шум, что Эйслинн не удержалась и тоже рассмеялась. Может, они и радовались по разным причинам, но сейчас это не имело значения: они вторили ее восторгу.

Улыбающаяся девушка с украшавшими ее руки венами протянула им пластиковые стаканчики со сладким золотистым напитком, который, похоже, пили все вокруг:

— Это нужно отпраздновать.

Эйслинн приняла один стаканчик и отпила маленький глоток. Напиток был божественным — пьянящая смесь того, что не должно было иметь вкуса и аромата: разлитый в бутылки солнечный свет, приправленный волнующей красотой, ленивый полдень и тающий закат, разбавленные горячими бризами и опасными обещаниями. Эйслинн выпила все до дна.

Кинан взял стаканчик из ее рук и спросил:

— Теперь я могу получить свой танец?

Эйслинн слизнула с губ остатки вкуса — как теплый леденец — и улыбнулась.

— С удовольствием, — ответила она, чувствуя странную слабость в ногах.

И он повел ее сквозь толпу, кружа в танце — старомодном стилизованном вальсе вперемежку с современными движениями. Где-то на периферии сознания билась мысль о том, что что-то не так, но он кружил ее снова и снова, и Эйслинн никак не могла вспомнить, что именно. Они смеялись, пили и танцевали, пока она не забыла, почему вообще нервничала.

Наконец, тяжело дыша, она положила ладонь на запястье Кинана и выдохнула: