Чтение онлайн

— Твои фейри не так много значат для меня, — нарушила Эйслинн затянувшееся молчание, — чтобы я отказалась от своей жизни.

Кинан молчал.

— Я видела их. Неужели ты не понимаешь?! Я видела тех, кто сейчас здесь. — Она заговорила тише. — Видела, как они лапают девушек, слышала, что они говорили. Видела, как они щипаются, толкаются, насмехаются друг над другом. Даже хуже: я видела, как они смеются над нами. Всю свою жизнь, каждый день я видела твоих людей. И я не вижу ничего, что стоило бы спасать.

— Если ты примешь меня, ты будешь править ими, будешь Летней Королевой. Они будут подчиняться тебе так же, как мне.

Его глаза умоляли, в них не было ни капли хитрости, только отчаяние.

Эйслинн подняла голову выше.

— Судя по тому, как они ведут себя, не очень-то они подчиняются. Разве что ты ничего не имеешь против их действий.

— Моих сил хватало только на то, чтобы верить в их лучшие стороны и заставить прислушаться ко мне. Если ты будешь править ими, ты сможешь все изменить. Мы так много сможем сделать вместе! Мы сможем спасти их. — Кинан широким жестом указал на танцующих фейри. — Если я не стану настоящим королем, эти фейри умрут. Смертные в твоем городе тоже погибнут. Они уже умирают. И у тебя будет возможность увидеть собственными глазами, как это случится.

Эйслинн почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Она знала, что Кинан это видит, но ей было наплевать.

— Должен быть другой путь. Я не хочу этого. Я не стану одной из Летних девушек.

— Станешь, — печально сказал Кинан. — Станешь, если не выберешь меня. Все просто. Честно говоря, даже смешно, как быстро все происходит.

— А если я не этот твой Грааль? Я проведу вечность, как Дония? — Эйслинн оттолкнула его. — Как это вообще может быть нормальным?! Она страдает, ей больно. Я видела это.

Когда Эйслинн упомянула Донию, Кинан вздрогнул, как от удара, и отвел взгляд. Эйслинн замерла. Может, он и получит большую выгоду от происходящего, но от боли, отразившейся на его лице, все это стало неважным.

— Просто пообещай мне, что подумаешь об этом, пожалуйста. — Он наклонился к ней и прошептал: — Я подожду. Просто скажи, что ты поразмыслишь над этим. Ты нужна мне.

— А ты не можешь найти какой-нибудь другой способ? — Спросила Эйслинн, хотя уже знала ответ, знала, что никакого другого способа не существует. — Я не хочу быть твоей королевой. И тебя не хочу. Есть кое-кто, кого я…

— Я знаю, — перебил ее Кинан и взял коктейль у «львенка», который чуть не сбил с ног одного из многочисленных охранников, которые повсюду следовали за Кинаном попятам. Печально улыбнувшись, он добавил: — И мне очень жаль. Я понимаю. Понимаю лучше, чем могу это выразить словами.

Эйслинн начала осознавать всю неизбежность сложившихся обстоятельств: все то, что уже менялось, и все то, что она не хотела менять. Так много вопросов!

— А нельзя как-нибудь по-другому? — Упрямилась она. — Я вообще не хочу быть фейри и уж точно не хочу ими править.

Кинан безрадостно рассмеялся.

— Временами я тоже не хочу. Но ничто не может изменить того, кто мы есть. Я не стану лгать и говорить, что мне бы хотелось иметь возможность все вернуть на свои места для тебя, Эйслинн. Я верю, что ты — единственная. Зимняя Королева боится тебя. Даже Дония верит, что ты — та, кто мне нужен. — Кинан протянул руку. — Мне жаль, что это так пугает тебя. Но я умоляю тебя принять меня. Скажи, чего ты хочешь, и я сделаю все возможное, чтобы дать тебе это.

Через миг он стоял перед ней так же, как на ярмарке, протянув руку и умоляя принять его. Тогда ей казалось, что все вот-вот закончится, а сейчас у нее душа в пятки уходила от ощущения, что все только начинается.

Как мне рассказать обо всем Сету? И бабушке? Что я им скажу? Простое желание перестать видеть фейри не срабатывало, и Эйслинн начинала думать, что со всей этой неразберихой будет так же. И несмотря на то что она изо всех сил старалась отрицать это, она все же осознавала, что с ней происходят изменения.

Я одна из них.

И теперь, если она хочет выжить, ей нужно думать о том, как иметь дело с миром фейри.

Потом она вдруг вспомнила, что и охранник на входе, и Кинан упомянули еще одного правителя, еще одного игрока в этой игре.

Эйслинн посмотрела на Кинана и поинтересовалась:

— А кто такая Зимняя Королева? Она может мне помочь?

Кинан чуть не подавился коктейлем. Едва заметным глазу движением он схватил ее за руки:

— Нет! Ты ни в коем случае не должна давать ей знать, что видишь нас, что понимаешь хоть что-то из происходящего. Я не стану причинять тебе вред из-за того, что ты нас видишь, но есть другие, которые могут это сделать. И Зимняя Королева — одна из них. Это из-за нее я бессилен. Из-за нее замерзает земля. Ты не должна искать с ней встречи.

Его пальцы так сжимали руки Эйслинн, что она тоже начала светиться. Он казался по-настоящему испуганным, и ей не очень-то хотелось разбираться в причинах этого.

Он считает себя бессильным?

Эйслинн молча кивнула. Кинан отпустил ее руки и разгладил смятые рукава блузки. Неожиданно шум и музыка стали громче, и она потянулась к нему, почти касаясь губами его кожи:

— Мне нужно знать больше. Ты просишь от меня слишком многого… — На мгновение Эйслинн замолчала, задумавшись о том, от чего он просит ее отказаться, о том, кем она станет. Точнее, уже становлюсь . — Мне нужны ответы, если ты хочешь, чтобы я обо всем этом подумала.

— Я не могу рассказать тебе всего. Таковы правила, Эйслинн. Правила, которые существуют уже много-много веков. — Он почти кричал, чтобы она слышала его в этом шуме. — Мы не можем говорить здесь, все слишком взволнованы. — Вокруг них совершенно не по-человечески прыгали фейри, даже те, что носили «иллюзии». Он снова протянул ей руку. — Пойдем в парк, в кофейню, куда захочешь.

Эйслинн подала Кинану руку, ощущая растущую ненависть к тому, что ей приходится выбирать.

Кинан держал ее маленькую ладонь в своей руке, и ему казалось, что само солнце коснулось его. Она еще не сказала «да», но она уже думает об этом, принимает то, что ее смертность осталась в прошлом. Конечно, она будет тосковать — так было со всеми новообращенными девушками.

Он вел ее к выходу, видя, что все летние фейри следят за ними с одобрением в глазах. Кинан подозревал, что Эйслинн тоже видит их, не их «иллюзии», а то, что под ними скрывается, их настоящие лица. Она шла за ним через танц-пол. Эйслинн не хотела танцевать, но и не шарахалась от фейри, когда они подходили ближе. Для смертной, которая одарена Видением, это было по-настоящему смело. Кинан знал, что она слышит тех фейри, которые, не зная о ее даре, предпочли остаться невидимыми, подходили ближе остальных и гладили ее по волосам.