Любишь? Счастлива?
Шрифт:
И когда однажды он подвозил ее до дома после прогулки в парке, стала очевидной неизбежность поцелуя. Но он так и не решился: его отношение к ней было слишком трепетным, он очень боялся разрушить то хрупкое равновесие, которое только-только между ними установилось. Шура чувствовал, что есть у нее какая-то болезненная точка и не хотел задевать сокровенное до поры до времени.
Он целую вечность, наверное, мог держать ее руки в своих ладонях - и все же отпустил с наигранно-веселым: "Ну, пока, до завтра!" Люба, уже ожидавшая, признаться, какого-то развития событий, круто развернулась на каблучках и почти вприпрыжку побежала к подъезду. Но обернулась.
– - И кому из нас - сорок?
– смеясь, крикнула она незадачливому ухажеру.
– - Ну ква!
– смущенно улыбнулся Шура, так и не поняв, почему произошла такая перемена настроения. Он вопросительно перевел взгляд на боевого друга, но байк остался безответным.
***
Наутро Любе позвонил ее давний знакомый - актер Академического театра, который когда-то вел в ее старших классах театральный кружок, где Люба была явной фавориткой. Гриша. Точнее, Григорий Городков, конечно. Гришей он был только для своих и для Любы - в частности. Они сохранили теплые отношения и по окончании их общей деятельности. Он всегда с удовольствием приглашал ее на свои премьеры, она, в свою очередь, с не меньшим удовольствием принимала эти приглашения.
Так и в этот раз. Гриша звал на предпремьерный закрытый показ какого-то нового модного спектакля. Речь шла об антрепризе, так как в Академическом был строго классический репертуар. Иногда Городков соглашался на "левые" предложения, если они были ему интересны.
Люба рада была его слышать. Они давным-давно не общались, и она уже в какой-то момент подумала было, что, наверное, их приятельство само себя исчерпало. Очень приятно было осознать свою неправоту!
Чтоб вовремя попасть на спектакль, Люба вынуждена была отпроситься из лаборатории немного раньше - ей хотелось еще успеть заехать домой переодеться. Светлова на тот момент в лаборатории не было. Ответ пришел в смс: "Была б моя воля, я б так и держал тебя у себя под боком, но культура это святое. Иди". Она довольно мурлыкнула что-то одобрительно-благодарное.
Вечер удался. Еще за полчаса до начала загримированный Григорий встретил Любу у входа - билетов не полагалось, пропускали только под личным контролем самих артистов. Она еще растерянно оглядывалась по сторонам, соображая, где тут нужная дверь и к кому обращаться, как со стороны служебного входа выскочил Гриша и, приобняв ее за плечи со словами: "Это ко мне!", провел Любу в фойе мимо охраны и контролеров. Это несколько заинтриговало собравшихся там ранее: Городков был уже довольно известным артистом, в последнее время стал часто сниматься в кино, и интерес к его личной жизни, безусловно, волновал общественность.
Сам спектакль Люба не очень поняла, но атмосфера некоторой избранности завораживала. Рядом с ней в зале было несколько знаменитых артистов, еще с десяток эпизодников... Чувствовалось, что здесь собрались только свои, показ был, что называется, "родительским". Люба с интересом наблюдала за известными лицами в неофициальной обстановке, несколько дублируя театральный эффект.
Традиционно преподнеся Грише цветы на поклонах, Люда, повинуясь опять-таки давно сложившейся схеме, отправилась поджидать его у выхода. Абсолютно всегда после его спектаклей, на которые Городков ее приглашал, он выходил к ней обменяться впечатлениями. Когда-то они вместе шли до метро, когда-то он бежал обратно к режиссеру на разбор полетов - как получалось.
В этот раз ждать пришлось довольно долго. Люба даже начала подмерзать и уже совсем было собралась позвонить Грише и, извинившись, уехать домой, как появился он сам. Усталый, но довольный.
– - Привет еще раз, - он поцеловал ее в щеку, - прости, что так долго. Пока грим смыли, пока переоделся... Ты сегодня очень красивая!
– он оглядел ее с ног до головы.
– Спасибо за цветы. Как тебе?
– - И тебе спасибо за хороший вечер, Гриш, - улыбнулась Люба, - я не все поняла, но в целом мне понравилось.
– - Да? А что не поняла? Слушай, мне сейчас надо на разбор спектакля - пойдем со мной? Заодно сможешь спросить...
Люба растерялась. На дворе начало двенадцатого, прогон был изначально довольно поздним, а сейчас еще это обсуждение?.. С одной стороны, было, конечно, интересно. С другой - откровенно говоря, не совсем понятно, в качестве кого она должна была бы там присутствовать?..
Видя, что девушка колеблется, Григорий чуть понизил голос.
– - Пошли! Вроде это ненадолго должно быть, потом все вместе поедем отмечать премьеру. Поедешь со мной?
– он смотрел ей в глаза.
Люба пыталась мгновенно просчитать все перспективы развития ситуации, но ни одна из них не выглядела в ее понимании гармоничной. Гриша ей всегда был симпатичен, безусловно. В выпускном классе в том самом театральном кружке, в котором он преподавал, все девчонки были в него немного влюблены, кто тайно, кто явно. Люба относилась к категории первых. Но на тот момент юным воздыхательницам не исполнилось и семнадцати, а Городков был женат, и о каких бы то ни было реальных отношениях речи в принципе быть не могло. Впрочем, ее и не было, и Любе вполне хватало приподнято-романтического настроения, не оставлявшего девушку во время всех их репетиций и творческих поисков.
А сейчас неожиданно в одну минуту возникла ситуация, где ей что-то предлагалось. Что именно? Поехать просто выпить в кругу мало известных лично ей людей? Поговорить о высоком? Позвольте - мозг молодой программистки работал на полную катушку - но меня, во-первых, дома ждут, во-вторых, на работу завтра вставать рано. Это раз. Два - опять-таки, в каком качестве я ему там нужна? Просто для компании? Там народу полно, один он в любом случае не останется, все давно друг друга знают. Не просто для компании? Тогда какого черта он меня не целует?
– засмеялась она про себя, - и что за нелепые предложения? Вообще ситуация глупая. Я не знаю, хочу я с ним каких-то отношений или нет. Не уверена, что хочу сейчас с ним в постель... зато точно уверена, что не хочу ставить об этом в известность фигову тучу народу, начиная с родителей, которым надо будет как-то комментировать свою неявку на ночлег и заканчивая всей этой светской тусовкой, где, кстати, и журналисты встречаются. Оно мне надо?..
Все это пронеслось в любиной голове буквально за несколько секунд.
– - Прости, Гриш. Честно говоря, я после работы и порядком устала. Поеду домой. А вам хорошего вечера!
– - Жаль...
– Григорий выглядел действительно огорченным - но поди знай - артист ведь?
Люба пожала плечами, поеживаясь от холода.
– - Давай я тебя хотя бы до метро тогда подвезу? Уже поздно.
– - А вот за это действительно большущее тебе спасибо, - Люба искренне обрадовалась этому предложению: топать до метро было минут пятнадцать, что, с учетом времени суток, ей не особенно импонировало, - постой, а как же ваш разбор полетов?
– - Да ладно, - отмахнулся Городков, - ничего страшного, если я что-то и пропущу, все равно ведь потом полночи разбирать спектакль будем, не впервой же... садись давай.
– - Люба не без удовольствия плюхнулась на кожаное сиденье автомобиля. У метро они были уже через пару минут. Гриша вышел из машины, чтобы открыть ей дверь.
– - Рад был тебя видеть. Мне правда жаль, что ты уходишь, - он притянул ее к себе, как обычно, на прощанье. Поцелуй вместо щеки пришелся на краешек губ и был чуть дольше и нежнее привычного. Люба вспыхнула и, пробормотав "Пока-пока", быстрым шагом пошла ко входу в метро.