Чтение онлайн

Однажды моя мама в тот момент лежала на кровати и смотрела телевизор. Она редко вмешивалась в воспитание нас отцом, когда он был трезв. Сдерживая всхлипывания, я тщетно искала инструмент для стирания ошибок. Видя, что я не могу найти лезвие, мама спросила, что я ищу. В моем горле встал комок. Я не смогла вымолвить ни слова. Тогда она вскочила с кровати и, схватив меня за волосы, начала трепать. Я с ужасом прикрыла лицо руками. «Что ты ищешь? – кричала она. – Отвечай!» – «Лезвие!» – наконец вырвалось у меня. Она порылась еще раз в тумбочке и, найдя упаковку лезвий, швырнула ее в мою сторону. «Надо отвечать, когда я спрашиваю!» – скомандовала мама, словно пытаясь оправдаться за свое необычное поведение, и вышла на улицу. Несмотря на это, я любила и уважала ее. По крайней мере я не припомню других случаев, где она меня так несправедливо наказывала.

Жестокость этого мира отнимала у меня желание быть его частью. Я не хотела расти, чтобы вступать во взрослую жизнь, полную негативизма и агрессии. В отношениях взрослых я видела эти невидимые нити, которые каждый пытался тянуть на себя для осуществления власти над другими. Как мне кажется, именно поэтому я спасалась фантазиями, жила в своем собственном закрытом мирке, куда никого не пускала. Только позже я поняла, что мне нравятся эротические фантазии о принуждении. Они помогали мне отмахнуться от чувства вины и стыда. Но лишь на третьем десятке жизни я приняла это как факт. Потому что все мое детство и юношество я себя чувствовала в образе дикого волка. И считала, что пройти весь свой жизненный путь можно, только оскалив зубы. Теперь я так не думаю. Я поняла, что вокруг есть люди, которым можно открыться. Я поняла, что прощение, как целительный нектар, способно залечивать самые глубокие раны. Я поняла, что принятие себя такой, какая ты есть, это здорово. Это помогает приобрести гармонию твоего внутреннего мира с внешним. Мои родители так и не научились ни прощать, ни принимать себя. Это печально.

Моя мать никогда не смогла смириться с тем, что ее муж Антон, после того как они стали жить вместе, не был на уровне ее ожиданий. Всю свою сознательную жизнь, даже сейчас, я слышу от нее критику по отношению к отцу. Все, что бы мой отец ни делал, будь то мини трактор для копки картошки, гидромотор для водяной скважины, постройка гаража, ремонт обычной розетки, было обречено на поломку или непригодность еще до завершения проекта. Мама всегда жаловалась, что кухонные ножи не наточены, крыша протекает, краны постоянно ломаются. Несколько лет отец занимался пчеловодством. Помню, он сам мастерил небольшие ульи по прочитанной им где-то методике, объясняя это тем, что пчелы будут давать больше меда. Мне как ребенку было интересно наблюдать за отцом в процессе. Это лучше, чем терпеть его дебош. Кроме того, мы уплетали мед в сотах за обе щеки. Как можно говорить, что меда нет, если вот он, по бороде течет! Но мама постоянно сравнивала его с другими: «Вот Вовка Плетнюк пчеловодством в прошлом году занялся, так у него уже две бочки меда! А у тебя только четыре трехлитровых баллона!» Видимо, отец не мог больше выносить этой критики и, напиваясь вдоволь хмельных напитков, выплескивал всю свою злость на нее. Даже в возрасте, когда жить остается буквально чуть-чуть, они не поняли смысла жизни и не смогли простить друг друга. Да, может, чувство жалости и есть, так как здоровье моего отца в 74 года сильно пошатнулось. Но это далеко не прощение.

Именно теперь, когда я осознала, что в любой момент может настать тот час, когда судьба оставит меня сиротой, я стала чаще писать отцу, да и матери тоже. Я говорила им что люблю их. Я расспрашивала их о прошлом, поскольку раньше никогда не интересовалась моими предками. А теперь я хотела знать все: как звали моих прародителей? Что они пережили в послевоенные годы? Как их воспитывали? Кем они мечтали стать? Как они познакомились? Кем работали? Многие вопросы, клубящиеся в моей голове как рой пчел, оставались без ответа. Я писала отцу в WhatsApp, но каждый раз он просматривал сообщения и не утруждался ответом. А иметь субъективное мнение только со стороны матери было неправильно. Поэтому мне пришлось откровенно идти на таран, расколов порок недосказанности, как ледокол пронзает глыбы льда на северных морских путях. И я писала ему:

«Папа, у тебя плохая привычка не отвечать на мои сообщения. Нетрудно же ведь пару слов написать! Но меня это не удивляет – в нашей семье коммуникация никогда не была на высшем уровне. А жаль, ведь главная проблема, мешающая семейному счастью, – это недосказанность».

На что он мне ответил: «Я в депрессии. Это связано со здоровьем.»

«Я полностью понимаю и сочувствую, что не могу быть рядом, чтоб помочь. Старость – это печально, особенно когда ты видишь, что многие твои близкие уже тебя покинули (недавно у него умерли брат с сестрой – возраст, болячки, тот же алкоголизм). Я, например, могу хоть сейчас умереть. Меня не пугает смерть. И я не буду чувствовать себя виноватой, если оставлю детей или тех, кому я дорога, только не мне это решать, а жизни. Я с Рафаэлем (мой партнер в будущем, о котором речь пойдет позже) за четыре года совместных отношений почувствовала себя не только мамой, но и женщиной. Он мне дал понять, что надо наслаждаться жизнью, как будто каждый день последний. Поэтому я пытаюсь сделать моего мужчину счастливым КАЖДЫЙ ДЕНЬ! Если бы ты хоть что-то делал хорошее для своей жены, хоть один комплимент, не ожидая ничего взамен, то ты бы получил отдачу в сто раз больше. Я так живу. Я ничего не жду взамен. Я не эгоист. По крайне мере для тех, кто меня ценит. Тех, кто не ценит, я обхожу стороной и прощаю, а не мщу. Вот кредо жизни, после которого можно сказать: я все видела в жизни, и мне больше ничего не надо. Вы с мамой жили и живете как кошка с собакой. И это отразилось на ваших детях. Я, например, до развода с Марио ненавидела всех мужчин, боялась их, позволяла им собой пользоваться, потому что мой отец не научил меня, как быть женщиной, мой отец меня не защищал, он только оставил в моей памяти издевательства над моей матерью. Леночка моя тоже страдала от мужского пола, пока не встретила Рафаэля – приемного отца, который сказал ей, что она имеет право быть свободной, быть самой собой! Первый мужчина в нашей жизни, который действительно нас защищал, ограждал от насилия и делает это до сих пор. Я не хочу тебя критиковать. Это прошлое, причинившее вред, но которое больше не имеет никакого негативного воздействия на меня. И знаешь почему? Потому что я перешла на другой уровень жизни. Я счастлива. И тебя призываю сделать счастливой твою жену и тебя! Здесь и сейчас! Простая улыбка, помощь по дому, по огороду, посмотреть вместе фильм или извиниться за твое курение, которое она не переносит… Много добрых жестов можно сделать. Это все мелочи, а ей будет приятно. Или как многие на этой земле – уйти из жизни с чувством досады: не простив, не любив, не жив! Я понимаю, что слишком откровенна с тобой, но прошу – не принимай это как атаку с моей стороны. Потому что я давно тебя простила и так же люблю, как раньше. Люблю тебя, как маленькая девочка, которая ждала, когда же папа приедет с Севера и привезет мешок кедровых орешек. Я любила, когда на Новый год мы все садились на диван, ты брал в руки гитару и напевал нам детские песни, когда ты дергал нас за уши, приговаривая «Зайка, зайка», когда учил нас водить автомобиль…, были же хорошие моменты, которые я лелею до сих пор в моей памяти. Ты очень умный человек. Я всегда это ценила. Просто прошу тебя: начните жить, а не сосуществовать. Ведь у вас не так уж много времени осталось!»

После такого признания мой отец тут же позвонил мне, удивленный моими упреками. Он не хотел признавать свои ошибки, пытаясь убедить меня в том, что жил только для нас, для детей. Но его нарциссизм, противоречащий всем его поступкам до сей же минуты, говорил об обратном. Я распознавала его в моем итальянце, с которым затеяла развод. Он всегда был прав и не шел ни на какие уступки или обсуждения проблем.

Неумение прощать отнимает силы. А умение – помогает идти дальше. Конечно, речь не идет о том, чтобы закрыть глаза или оправдать поведение человека. Но прощение поможет вам освободиться от негатива. Прощая, вы принимаете реальность произошедшего и находите способ жить в состоянии разрешения этой ситуации. Да, для этого нужно приложить много усилий. Ведь обижаться мы все мастера. Но у прощения есть свои положительные стороны.

Давно в моей голове созрела мысль, записать все мои воспоминания про мою сексуальную жизнь. Не знаю для чего. Но, может, однажды моим детям или другой аудитории этой вселенной будет интересно узнать, как я переживала мои сексуальные ощущения, как строились мои отношения с мужчинами, какое у меня было отношение к сексу в общем, и каким оно стало; как я прошла терапию по преодолению «страха перед мужчинами» и как моя ненависть к ним превратилась в страсть и восхищение человеческим телом. И, возможно, мои мысли, мой опыт помогут другим женщинам принять какие-либо решения для улучшения их жизни.

Что же такое сексуальные фантазии? Согласно журнальной статье APA PsycArticles, сексуальные (эротические) фантазии (или фантазмы) – воображаемые мысли или целые истории, возникающие в голове человека в результате полового возбуждения или его вызывающие, что может спровоцировать половой акт с партнером или без него (мастурбация) и привести к оргазму (как в результате полового акта, так и без него). (1)

Фантазии присущи всем. Думаю, вы уже задумались над тем, чтобы вспомнить ваши. Фантазии, о которых люди боятся говорить. Так как это выходит за пределы нормы. Ведь это инакомыслие выражается как болезнь. Хотя я вас уверяю, что это нормальный процесс. Эротические фантазии могут возникать у человека задолго до его полового созревания (как в сознательной форме, так и в форме снов). Даже во взрослой жизни человек продолжает фантазировать. Это представляет его полноценную половую жизнь, которую нельзя назвать ненормальной. Богатство и разнообразие эротических фантазий зависит исключительно от сексуальных потребностей и творческих способностей человека. Кроме того, это не значит, что они должны быть воплощены в реальности.

Почему нам нравятся такие фантазии? Ответ прост: это приносит комфорт и удовольствие. Кроме того все, что делается с любовью, принимается с осознанием вашего внутреннего «я». Но мои фантазии основывались не только на моем личном удовольствии. Я начала замечать за собой некоторый альтруистический аспект и получать удовольствие от того, когда видела других счастливыми. Я начала ценить моменты, когда другие получали удовольствие: физическое или эмоциональное. Для меня имели большое значение ощущения того, с кем и как ты общаешься или находишься рядом и какие чувства они порождают. Это могло проявляться в чем угодно: взгляде, жесте, походке, манере говорить, голосе, вдохе, запахе, прикосновении.

Когда мне было лет пять, я с моей сестрой постоянно гуляли вместе. Напротив нашего дома стоял старый сарай, в котором находилась баня. За этим сараем росли два больших орешника. Под их тенистыми ветками мы устраивали свои детские игры. Нашему воображению не было предела: иногда мы с Катей выкапывали небольшую яму имеющую форму равностороннего квадрата, чтобы сделать из нее бассейн. Ведрами мы натаскивали туда воду из колонки и ждали пока она нагреется на солнце, чтобы потом насладиться водными процедурами; иногда обзаводились кусками глины и лепили статуэтки, которые затем высушивали на палящем солнце и раскрашивали красками во все цвета радуги. Там постоянно стоял небольшой столик и стульчики, так как мы очень любили играть в «школу», лазить по деревьям и зависать на гамаке. Это был наш маленький мирок, в котором мы настолько заигрывались, что зачастую забывали о времени.

Иногда к нам приходили соседские дети. К моей старшей сестре приходила ее подружка Валя со своим младшим братом. Мы с ним играли. Его звали Иван. Я припоминаю, что под орешником стояла железная кровать, которую мы обустроили как палатку. Мы накрывали кровать старыми покрывалами или ненужными тряпками, чтобы никто не мог видеть, чем мы занимаемся внутри. На сетке лежал старый матрас. Нам приходилось с сестрой делиться Иваном по очереди, чтобы уединиться с ним в этой тесной палатке. И пока одна из нас выполняет роль стражника, следящего за взрослыми, чтобы они не помешали парочке в скрытых «хоромах», другая делала все что ей захочется.