Чтение онлайн

— О, привет. — Интонация в ее голосе сменяется намеком на панику. — Ты готов?

— Нет, мне просто нравится торчать здесь, засунув большой палец себе в задницу.

Девушка выглядит испуганной, прежде чем что-то пробормотать ребенку. Они обе встают, хватают пару сумок и направляются к двери. Я надеваю бейсболку и запрыгиваю на пассажирское сиденье, пока они возятся с детским сиденьем сзади.

Направляясь к церкви, мы не разговариваем, как и в последние дни. После того, как она отшила меня для секса в третий раз, я сдался. Моя рука дает мне тот же результат, а эта девушка вредна для моего эго.

В машине слишком тихо, поэтому я включаю радио и щелкаю станции. Через пару секунд из динамиков доносится мой собственный голос. Я ухмыляюсь и поворачиваюсь к няне, которая одаривает меня неловкой улыбкой.

— Тебе нравится вот это? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Нормально, — безразлично отвечает она, но я замечаю, как мизинцем постукивает по рулю в такт музыке.

Врушка.

Откидываюсь назад и слушаю текст песни, вспоминая момент, когда я придумал припев.

— Я написал эту песню во время своего первого тура. Мы были на разогреве у Three-Eleven в их туре воссоединения.

— О, я думала, это твоя новая песня.

— Так и есть. Я написал её лет шесть назад, но вроде как забыл о ней, пока нам не понадобились песни для нового альбома, и отрыл некоторые из моих старых вещей.

— Как ты придумываешь тексты?

Моя реакция – замолчать, сказать что-нибудь дерьмовое, что заставит ее оставить меня в покое, но это требует энергии, которой у меня нет.

— По-разному. Конкретно эту написал под тем кайфом, в котором находился, понимаешь? Я был новичком, глядя на яркие огни суперзвезд.

— О, так называется эта песня.

— Ага, гений. — Я хихикаю.

Няня удивленно моргает и ухмыляется, вероятно, шокированная, услышав мой смех. Должен признаться, я тоже удивлен.

Хмурюсь и смотрю в окно.

Слишком быстро моя песня заканчивается, и я меняю станцию пару раз, ища что-нибудь…

— Ой, оставь! Я люблю эту песню.

— Серьезно? Ты поклонница AC/DC?

— Не надо так удивляться. Мне нравится любая музыка. — Она барабанит пальцами по рулю под «Грязные дела по цене барахла».

Мы погружаемся в уютную тишину на несколько секунд, пока я не слышу звук, исходящий из ее губ. Я оглядываюсь и вижу, что она поет эти слова.

Однако пение – слишком щедрое описание звука, исходящего из ее рта. Срань господня... у нее ужасный голос.

Она не только искажает песню, распевая ноты, которые могут исходить только от попугаев и дельфинов, но и портит текст песни.

— Тридцать воров, громовой вождь. Тридцать воров и громовой вождь… — поет она с энтузиазмом, свойственным только оперным певцам и певцам Бродвея.

Я потираю верхнюю губу, чтобы скрыть беззвучный смех, но она замечает, как трясутся мои плечи, и звуки умирающих животных перестают доноситься из ее рта.

— Что смешного?

— Я ... — Взрыв смеха срывается с моих губ. — Прости.

— Почему ты смеешься?

— Это... — Я прочищаю горло и приказываю себе перестать хохотать, но это вызывает еще одну волну смеха. — Что это было?

Няня вздергивает подбородок обидевшись.

— Эм, извини, не знала, что тебе неудобно, когда с тобой рядом поют.

— Это было не пение.

Ее челюсть отвисает, затем захлопывается, и она свирепо смотрит на меня.

— Ты такой придурок!

— Папочка говорит, что мы не должны обзывать людей, — доносится сзади голос ребенка.

Лицо няни краснеет от смущения, что совсем не так весело, как смотреть, как она злится.

— Твой папа прав, Эллиот. — Она трясется всем телом, как птица, взъерошивающая перья, чтобы выглядеть больше и страшнее. — Мне очень жаль.

— Ты должна извиниться перед Брайаном Джонсоном за то, что испортила его песню.

Ее глаза расширяются.

— О боже, сообщение получено, ясно? Мой голос отстой.

— О, дело не только в этом. Ты, черт возьми, напортачила со словами.

— Папочка кладет деньги в банку, когда говорит плохие слова.

Боже, кто сделал этого ребенка хранителем морали?

— Как насчет того, что я дам тебе сто баксов, а ты от меня отстанешь?

— Ладно!

Поворачиваюсь к своему водителю.

— Скажи мне, какие слова ты пела.

Она смущенно жует губу.

— Разве это не... я имею в виду, он поет о тридцати ворах и громовом вожде, верно?

— Нет. Даже близко нет.

— Ты лжешь.

— Где твой телефон? — Я вижу, что он торчит в держателе между нами, и хватаю его. — Какой у тебя пароль?

— Я не скажу тебе свой пароль!

— Как ты думаешь, что я буду делать? Читать твои текстовые сообщения и электронную почту? Это может показаться неожиданностью, но меня это не интересует. Нисколько.

Няня отшатывается, как будто мои слова ранят. Я хочу сказать ей, что ей действительно нужно постараться иметь более толстую кожу, но меня не настолько это заботит, чтобы тратить энергию.

— Все пятерки.

Я набираю код.

— Похоже тебе не волнует, что кто-то вломится в твой телефон с таким простеньким паролем… Ого! Кто этот придурок с маленькой Мисс Классные Сиськи?

Няня пытается отобрать свой телефон, но я держу его вне досягаемости.

— Никто.

— О. Еще один никто?

Она вынуждена положить обе руки на руль, чтобы вести машину, а я внимательно смотрю пост в Instagram.

— Ночь, проведенная с бэйбом. — Значит, эти двое – пара. Никто больше не говорит «бэйба». Кто-то должен сообщить об этом Сиськам. — Почему ты так одержима... — Вдруг все встает на свои места. — Тебе нравится этот парень?

Кажется, няня хочет отрицать это, но уже слишком поздно, я могу сказать, что поймал ее.

— Он мой бывший парень.

— И ты хочешь, чтобы он вернулся.

— Я не... то есть... я не знаю… да, наверное.

Внимательно изучаю фотографию. Его нынешняя подружка — секс на каблуках, а маленькая няня... ну, няня в уродливых гребаных кедах.

— Удачи тебе с этим. Эта цыпочка горячая штучка.

— Ясно, хорошо. — Она стискивает зубы. — Спасибо, что напомнил. — Мы въезжаем на стоянку, и она паркуется и поворачивается ко мне. — А тебе никогда не приходило в голову, что некоторые люди могут находить личность человека привлекательной? Что, может быть, дело не в том, как они выглядят снаружи?