ЛюБить
Шрифт:
– Алексюш… Ты меня слышишь или нет?! – повысил он голос.
– Теперь слышу! – ещё плотнее прижав трубку к уху, она силилась понять, что он там бормочет.
– Я говорю… Позови-ка свою мамульку к телефону. Передай ей трубку!
– Её нет дома, – сообщила она, но он, похоже, пропустил это мимо ушей.
– Позови, слышишь… Позови её к телефону. Срочно нужно поговорить.
Этот так называемый «новоиспеченный муж» был сильно пьян и тщетно пытался скрыть этот факт, старательно выговаривая слова.
– Её сейчас нет дома, – повторила она.
– Как это, нет дома?! – недоверчиво переспросил он, и в телефоне повисла пауза… – А где же она?
– Я не знаю… – искренне удивилась Алекса, до сих пор не понимая, почему они порознь, и почему этот человек, никогда не упускающий из виду её маму, не в курсе, где она находится.
– Она что, ещё не приходила? Или куда-то вышла?
– Мама предупреждала, что у неё важные дела. Она задержится сегодня. Я не знаю, во сколько она будет.
– Ну да… ну да…
Связь резко оборвалась, оставив её наедине с короткими гудками и новой причиной для беспокойства. Решив проверить слова Чирика, она тут же набрала номер маминого мобильного и услышала механический голос, любезно сообщивший, что вызываемый абонент находится вне зоны действия сети. «Должно быть, просто нет связи, – подумалось ей. – Но что, всё-таки, случилось… Они что, поругались? Почему он где-то выпивает, если должен быть с ней и обеспечивать её полную защиту и неприкосновенность? Помнится, что последние пару недель он только и делал, что сидел с угрожающим видом и с пеной у рта говорил о каких-то незваных гостях, которые часто мельтешат, проявляя нездоровый интерес к их бизнесу, и поэтому Мария нуждается в особой опеке и должна находиться под его присмотром…».
Мнительность сыграла с Алексой злую шутку, и она мысленно в пух и прах разругалась с сестрой, которая сейчас была ей так необходима. Нервничая всё больше, она с трудом соображала, что делать. Ещё полчаса заточения в комнате, и она почти решилась на то, чтобы покинуть квартиру и спуститься на третий этаж, где жила Нонна. Как-никак, ждать возвращения кого-нибудь из взрослых дома у родной тётки было куда спокойнее, чем вздрагивать от каждого надуманного шороха. Почему она не сделала этого раньше?.. Но как только она открыла железный замок, в конце коридора опять взвыл телефон.
– Алло… – только и успела сказать Алекса перед тем, как заплаканный женский голос ошарашил её случившимся.
Вцепившись в трубку, она судорожно пыталась понять, что произошло. Жена дяди Коли, скромная, хрупкая женщина, была человеком, которому были несвойственны сильные эмоции, и поэтому её внезапная истерика сбила девочку с толку.
– Срочно найди маму! – сбивчивым, дрожащим голосом, просила она. – Коля сейчас с ней… Свяжись с ними по телефону. Позвони кому-нибудь, кто может знать, где они!
– Тетя Лена, что у вас случилось? – побледнела Алекса, чувствуя, как по всей коже неминуемо проступают мурашки.
– Здесь был её Червонец! Только что… – её голос обрывался.
Алекса слышала, как истерика жертвы вновь набирает силу.
– Ты должна предупредить маму. Он её ищет! Я вызвала скорую… Мне очень плохо…
– Что? Что я должна сказать? – глаза Алексы округлились, руки задрожали.
– Он топил меня в ванне…
– ?!?
– Он не в себе. Он очень опасен. Найди маму. Предупреди её!
Алекса моментально представила их наполненное до краев джакузи, задыхающуюся, перепуганную Леночку, рыдающих детей… Алексу прошиб холодный пот.
«Мамочка моя родненькая, где же ты? Как мне тебя найти? Как дозвониться? Как предупредить?».
– Послушай меня! Послушай внимательно! – её крик вернул Алексу к телефону. – Не открывай ему дверь! Ты слышишь? Ни за что не открывай ему! Сейчас же вызывай милицию…
– Леночка, тебе плохо? Что там у тебя? – жалостливо пропищала она, слыша, как голос женщины становился всё тише. – Когда… когда он ушёл от вас?
– Не знаю… – промямлила она, будто ей стало хуже. – Недавно… минут пятнадцать прошло… Звони в ми… милицию…
Бросив трубку, Алекса замерла, как вкопанная. Теперь она судорожно пыталась понять, что делать. Семья дяди Коли жила буквально в пятнадцати минутах ходьбы, в новых девятиэтажках, что стояли по ту сторону Долины Уюта. Прошло минут пятнадцать… А это означало лишь то, что Ларин мог оказаться здесь с минуты на минуту. То, что всё это происходит на самом деле, не укладывалось в её голове, как и то, что ни в чём не повинная женщина вдруг стала жертвой жестокого обращения. Страх того, что этот разъярённый и неуправляемый человек вдруг отыщет маму с дядей, сковал её по рукам и ногам. Внезапное головокружение на некоторое время выбило её из равновесия, мешая сосредоточиться и действовать разумно. Свет! – ужаснулась она. Во всей квартире горел свет. Ей нужно потушить его прежде, чем он заметит, что дома кто-то есть. Не помня себя, она рванула с места и побежала по квартире, ударяя по выключателям. Наконец, квартира погрузилась в пугающую темноту. Почему она раньше не спустилась к тёте Нонне? – от отчаянья и собственного бессилия хотелось плакать и звать на помощь. Но если бы она была у тети, она бы не узнала, что случилось в доме дяди Коли и не знала бы, что маме грозит опасность.
Как он мог пытать и топить в ванне бедную женщину? Жуткие картинки одна за одной разрушали её представление об этом человеке. Делал это на глазах у детей? Не тронул ли их? На что ещё он способен? А если он мчится сюда, чтобы сделать подобное и с ней? Причинить боль, чтобы выведать хоть какую-то информацию о Марии. От этих мыслей она похолодела. Нужно бежать отсюда, спасаться, пока не поздно. Спрятаться у соседей, вызвать милицию. А если он видел свет в окне до того, как она догадалась его выключить? Если он знает, что она здесь?!! Выбежав в общий коридор и повернув замок входной двери, она застыла, забыв, что умеет дышать. «Боженька, спаси и сохрани…». Мужские голоса раздавались совсем близко. К двери приближались люди. Дикий ужас застыл в её округлившихся глазах. Сейчас он откроет дверь и обнаружит её. От учащённого сердцебиения в груди зажгло. Попятившись назад, она дрожащими руками вставила ключ в замок и, бесшумно повернув его, тихо опустила ручку. Стараясь не издавать ни единого звука, она вновь оказалась в квартире, закрывшись изнутри. Затаившись в комнате, она подумала о том, что бандиты могли бы с лёгкостью выбить первую дверь, как это уже случилось в день выкупа невесты. В квартире раздался звонок, который показался ей раскатом грома. Затем наступила тишина и ожидание. Снова звонок. И вновь тишина, но недолго. Симфония за симфонией оглушали её. Он не уходил, значит, мог видеть свет в окне. Одно давало надежду – он звонил в дверь, а значит, у него нет ключей. Правильно, лихорадочно думала Алекса, ведь он всегда возвращался домой с мамой, потом, если она уезжала, он ждал её дома. Последняя, леденящая душу мелодия очередного композитора, и она услышала, как грубые мужские голоса стали затихать, видимо, удаляясь вниз по лестнице. Не помня себя, через мгновение она стояла на лестничной площадке с ключом в руке и прислушивалась к тому, как бандиты спустились на третий этаж и, хлопнув стеклянной входной дверью, направились в квартиру к тёте Нонне.
Нельзя шуметь! Ни единого звука. Нельзя звонить соседям. Никто не откроет ей в такой час! Она лишь создаст лишний шум и привлечёт внимание. Нужно выбежать из подъезда на улицу и попросить помощи. Алекса взглянула на ноги, она стояла в одних носках и пижамных шортиках. Бесшумно сбегая по ступенькам, она представляла, как заскочит в ближайший подъезд и будет стучать во все двери, пока кто-нибудь не впустит её, взяв под свою защиту. Крадучись, она спускалась всё ниже, когда стеклянная дверь вдруг задребезжала и резко распахнулась. Шарахнувшись от бандитов, Алекса бросилась вверх по лестнице. Было ясно, что, не обнаружив её у тётки в столь поздний час, они возвращались обратно. Шаркая подошвами и злобно рыча, головорезы поднимались по лестнице, обсуждая свои намерения.
– Она дома, – рявкнул Ларин, – не знаю, почему не открывает дверь…
Достигнув конца лестницы, Алекса резко свернула вправо и исчезла, вжавшись в угол, прямо за мусорным контейнером. Цепенея от ужаса, она нащупала деревянную палку, взяла её в руки и застыла. «Спаси и сохрани… Спаси и сохрани…» – эти слова проливали свет на тьму и всегда помогали ей в безвыходных ситуациях, в борьбе с собственными страхами и в моменты полного отчаянья. Если они решат проверять каждый угол, то ей придётся выскочить из своего убежища и наброситься на них с палкой. Возможно, от неожиданности они растеряются, и она сможет вырваться, чтобы убежать. «Боженька, спаси и сохрани… помоги мне…» – взывала она, смутно представляя, как будет обороняться. Шаги и пьяные голоса были совсем рядом. Сколько их, трое? Четверо? Они поднимались, шелестя куртками и извергая тяжёлое дыхание. Ладони Алексы вспотели, пульс зашкаливал, а когда кто-то из них вдруг остановился прямо напротив мусорного бака, она чуть не взвизгнула. Послышалось чирканье зажигалкой, шарканье, причмокивание и запах сигарет. «Что это?» – подумалось Алексе, и она впервые ощутила, как предательски застучали её зубы. Задыхаясь от страха перед тем, что её сейчас обнаружат здесь, за мусорным баком, с палкой в руке, она вставила верхушку кулака в рот. Ещё несколько мгновений, и её словно разбудил бесконечный звонок, который отзывался за её дверью. Это означало, что они вновь были на пятом. Придерживая окаменевшей рукой своё «оружие», она в потёмках сбежала на третий этаж, чуть дыша открыла стеклянную дверь и, прошмыгнув на носочках до двери тёти Нонны, зашептала прямо в замочную скважину.