Чтение онлайн

– Что вы здесь делаете, леди?

Гневный вопрос мужа ничуть не уменьшил ее беспокойства, но Саммер ответила как ни в чем не бывало:

– Гуляю. А что?

Виконт сардонически усмехнулся, и Саммер вздернула подбородок. Непрекращающийся дождь насквозь промочил ее плащ, и теперь он свисал тяжелыми складками, а волосы прилипли к шее и падали на глаза.

– Да уж, такой чудесный день для конной прогулки, не правда ли?

– Мне нужно было съездить в деревню купить кое-что.

Саммер стегнула лошадь, намереваясь ехать дальше, но Джеймс преградил ей путь.

– Я думаю, тебе лучше сделать это в другой день. – Голос виконта ожесточился, когда Саммер развернула свою мышастой масти лошадь, чтобы объехать его. Он схватил кобылу за уздечку. – Я запрещаю тебе ехать!

Саммер гневно посмотрела на мужа. Ее пальцы крепче сжали рукоятку хлыста, и она нетерпеливо похлопала им по голенищу одного из своих коротких сапожек. Услышав этот звук, кобыла испуганно шарахнулась в сторону.

– Ты запрещаешь мне ехать в деревню? – тихо переспросила Саммер. Дождь покрыл мелкими каплями ее лицо, и она опустила отяжелевшие веки. – А кто ты такой, чтобы запрещать мне?

– Я твой муж. – Стиснув зубы, Джеймс согнул руку, подтягивая упирающуюся кобылу ближе. – Разворачивайся, мы едем обратно.

– Нет, не едем! – Губы Саммер упрямо сжались. Она была несказанно рада видеть его живым и злилась оттого, что он выглядел совершенно невредимым. Это навело ее на мысль о Киннисоне.

– Где Гарт? – резко спросила она.

– Думаю, он уже на пути в Лондон. – Джеймс, не моргнув, выдержал взгляд жены. – Мне кажется, он решил, что неразумно слишком долго оставаться в Дункельде.

– Черт бы тебя побрал! – Саммер ощутила прилив ярости. Гарт сказал, что будет ждать ее. Значит, он лгал. Он собирался попрощаться с ней, но не сделал этого. Конечно, теперь Гарт уже не волновал ее – во всяком случае, не так, как раньше, – но он снова отверг ее.

Голос Саммер дрогнул, когда она спросила:

– Ты ранил его?

– А, значит, ты подумала, что я решил вызвать этого хлыща на дуэль из-за тебя? – Джеймс рассмеялся, и Саммер залилась краской. – Неужели, миледи? И что же – если бы я погиб, защищая вашу честь, стали бы вы оплакивать меня?

Лошадь Саммер беспокойно перебирала ногами, в густых ресницах виконта сверкали капли дождя, поодаль слышалось тяжелое дыхание Летти. Молчание становилось тягостным, а виконт все ждал ответа, склонив набок голову с намокшими от дождя волосами и крепко держа уздечку лошади Саммер.

Внезапно Саммер пронзила боль.

Джеймс не любил ее. Он был Камероном, она – его собственностью, а Камероны не выпускают из рук то, что принадлежит им. Черт бы их побрал!

Она посмотрела на мужа.

– Да, я бы оплакивала твою глупость. А теперь дай проехать.

Пальцы Джеймса, обтянутые перчаткой, крепче сжали поводья.

– Что? И тебе не было бы жаль любимого мужа?

– Любимого? Ты льстишь себе!

Виконт сжал коленями бока коня и подъехал так близко, что его нога коснулась бедра Саммер.

– Разве? Я прекрасно помню, как ты клялась мне в любви прошлой ночью. Разве ты не говорила мне снова и снова, как сильно любишь меня?

Краска прилила к лицу Саммер, мучительно переживавшей присутствие внимательно прислушивающейся к разговору Летти. Джеймс насмехался над ее любовью, над ее признаниями. Горло Саммер сжалось от боли и стыда, и она пожалела, что открыла мужу свои чувства. Признание в любви не было нужно ему, разве что для того, чтобы оскорблять ее.

Она гордо вздернула подбородок.

– Я говорила тебе все это только для того, чтобы ты оставил меня в покое и дал поспать, – с презрением произнесла Саммер. – А еще мне стало жаль тебя, и я сказала то, что ты хотел услышать.

Не слушая больше жену, Джеймс рванул поводья ее кобылы с такой силой, что та испуганно заржала и встала на дыбы. Саммер даже пришлось вцепиться в ее гриву, чтобы не свалиться на землю. С ее губ сорвался испуганный возглас; увидев, что Джеймс слегка ослабил хватку, она решила воспользоваться представившейся возможностью сбежать.

Саммер взяла поводья и быстро хлестнула лошадь, пустив ее в галоп, однако виконт успел схватить жену за руку. Она потеряла равновесие и, вместо того чтобы ударить лошадь, хлестнула Джеймса по ноге. В воздухе раздался звонкий щелчок кожаного хлыста по напряженным мускулам.

Грубо выругавшись, Джеймс пнул ногой лошадь, оттолкнув ее в сторону, и обхватил Саммер за талию. Он сдернул ее с седла, и она беспомощно повисла – ее ноги бились о бок коня, а грудь больно уперлась в мускулистую грудь Джеймса.

Кобыла понесла. Саммер почувствовала, как она хлестнула ее хвостом, и услышала глухой стук копыт по жидкой грязи. За ее спиной раздавались сдавленные рыдания Летти:

– Я же говорила вам, мэм, говорила!

Все еще держа хлыст в руке и забыв об осторожности, Саммер подняла его и изо всех сил хлестнула коня по подрагивающим бокам. Затем она вновь подняла хлыст, и его потертый кожаный кончик больно стегнул Джеймса по щеке.

Виконт грубо выругался и, не обращая внимания на испуг жены, не ожидавшей подобного, прижал ее еще крепче, так что ноги Саммер бились теперь о брюхо коня.

Возбужденный ударами хлыста, конь встал на дыбы и заржал. Его передние ноги били по воздуху, а Джеймс, беспрестанно ругаясь, пытался успокоить его. На какое-то мгновение Саммер показалось, что она сейчас упадет прямо под эти ужасные смертоносные копыта, но Джеймс держал ее крепко.

Конь взбрыкнул, и оба всадника соскользнули с седла. Продолжая ругаться и не разжимая объятий, они упали прямо в грязь.

Оправившись от испуга, Саммер лягнула мужа ногой и попыталась откатиться подальше, но, на свою беду, запуталась в складках намокшего плаща и тяжелых бархатных юбках.

Задыхающаяся, извалявшаяся в грязи и промокшая насквозь, Саммер вдруг почувствовала, как Джеймс оказался на ней, пригвоздив ее к земле, крепко держа за запястья и гневно глядя на нее. Его дьявольские брови были сурово сдвинуты над глазами, черными как преисподняя, а на щеке горела багровая полоса от удара хлыстом.

Саммер задрожала и закрыла глаза.

Забрав из рук жены хлыст, виконт отбросил его в сторону, однако по-прежнему продолжал держать ее за запястья. Саммер ощущала пульсацию его плоти сквозь бархат амазонки. Ее дыхание стало таким же тяжелым и затрудненным, как и его. Она услышала хныканье Летти и увидела, как Джеймс повернул голову и грозно посмотрел на служанку.